Чтение онлайн

Но что наиболе неумстно на желзныхъ дорогахъ, — это переписка, имющая корреспондентный или слдственно-административный характеръ и доходящая, поистин, до грандіозныхъ размровъ. Такая переписка возникаетъ изъ-за всякаго пустяка; врне сказать, она именно только изъ-за пустяковъ и возбуждается, потому что серьезныя дла большею частью скрываются и до свднія высшаго начальства не доходятъ.

Одинъ пріемщикъ, принявъ товаръ къ отправленію, наложилъ на накладную неправильный штемпель, второпяхъ переставивъ цифры, составляющія число, такъ-что вмсто 13-го февраля вышло 31-го февраля. Вмсто того, чтобы на станціи прибытія исправить явную ошибку, завелась переписка о томъ, какого, молъ, календаря придерживаются на станціи отправленія, какимъ образомъ товаръ могъ быть принять 31-го февраля, когда такого числа никогда не бываетъ.

На одной станціи какъ-то усмотрли, что пломбы на вагон были наложены неправильно. Неправильность состояла въ томъ, что узелъ бичевки не входилъ внутрь пломбы, а былъ сдланъ снаружи. По этому поводу завязалась обширная переписка, а въ конц концовъ оказалось, что иначе запломбировать вагонъ нельзя было, потому что изъ экономіи пломбы длались слишкомъ малыя, а бичевки были слишкомъ толстыя, такъ-что не было возможности затянуть узелъ внутрь пломбы.

На всхъ желзныхъ дорогахъ имются инструкціи не только для каждой отдльной категоріи служащихъ, но и для каждой отдльной отрасли извстной службы. Такъ-какъ эти инструкціи составлялись не людьми практики, а людьми кабинета, то ихъ несостоятельность скоро обнаружилась на дл, и въ настоящее время он потеряли свой смыслъ, а между тмъ продолжаютъ дйствовать. Составленіе отъ поры до времени новыхъ инструкцій, согласно съ духомъ времени и обнаружившимися недостатками, слишкомъ затруднительно для желзнодорожныхъ заправителей; гораздо легче выпустить летучій листокъ приказа, въ измненіе, дополненіе или отмну такого-то параграфа инструкцій. И вотъ этихъ-то летучихъ листковъ набралось видимо-невидимо, такъ-что служащему, чтобы быть боле или мене въ курс дла, необходимо прослужить на желзной дорог 10–15 лтъ. Отсюда понятно, что служащіе низшаго ранга, не имя возможности не только помнить, но даже прочитывать вс приказы, постоянно ихъ нарушаютъ, вслдствіе чего имъ приходится постоянно «отписываться». Очень часто въ одномъ и томъ же дл замшаны двое, трое и боле лицъ: изъ нихъ выигрываетъ тотъ, кто похитре составитъ объясненіе. Такой порядокъ вещей побудилъ желзнодорожниковъ содержать на большихъ станціяхъ, гд имется большой контингентъ служащихъ, собственныхъ «юрисконсультовъ», отъ которыхъ требуется всестороннее знаніе желзнодорожной службы и умніе ловко, то-есть казуистически, составлять объясненія. Каждый служащій ежемсячно отчисляетъ изъ своего жалованія въ пользу юрисконсульта рубль, два и боле, смотря по обстоятельствамъ, такъ-что въ общемъ ему приходится получать отъ 100 до 200 рублей въ мсяцъ. Эти «юрисконсульты» придерживаются правила, что рыбу слдуетъ ловить въ мутной вод; въ виду этого, они всегда стараются запутать дло, отчего переписка еще больше разростается.

Для одного мелкаго торговца какъ-то прибылъ по желзной дорог боченокъ съ подсолнечнымъ масломъ, изъ котораго вытекло 10 фунтовъ, вслдствіе пробитаго дна, вроятно отъ неаккуратной погрузки или выгрузки. Лавочникъ заявилъ претензію и убытокъ на 1 p. 50 к.; составили актъ въ нсколькихъ экземплярахъ, и пошла переписка. Когда лавочникъ захотлъ получить свой товаръ, то ему сказали, что выдать нельзя до полученія разршенія отъ высшаго начальства. Если бы онъ зналъ, что дло приметъ такой оборотъ, то, конечно, даже не заикнулся бы объ убыткахъ, и такъ-какъ ему надо было торговать, то онъ сейчасъ же отказался отъ всякой претензіи, въ чемъ и выдалъ подписку. Между тмъ, завязавшаяся переписка продолжалась около года: тутъ были замшаны три станціи, а виновнаго не находилось. Наконецъ, одинъ «юрисконсультъ» догадался написать, что такъ-какъ получатель товара отъ претензіи отказался, то слдовательно все обстоитъ благополучно. На томъ и поршили, и довольно объемистое дло было сдано въ архивъ; иначе конца ему не предвидлось.

Иногда «юрисконсульты» являются въ роляхъ миротворцевъ. Извстно, что службы движенія и тяги довольно тсно между собою связаны; имъ приходится имть постоянныя сношенія; но такъ-какъ ихъ интересы большею частью діаметрально противоположны, то между ними возникаютъ частыя пререканія. На одной желзной дорог выпустили приказъ, воспрещавшій агентамъ движенія обращаться съ машинистами на «ты», такъ-какъ, хотя они и занимаются черною работою, но между ними попадаются и люди съ высшимъ образованіемъ. Мотивировка этого приказа, вмсто того, чтобы помирить службы, только подлила масла въ огонь: машинисты возгордились, и въ свою очередь начали «тыкать» агентамъ движенія, благо приказъ этого имъ не запрещалъ. Тутъ пошла переписка просто до умопомраченія; юрисконсультамъ задали головоломную работу. Понятно, что они могли защищать одинъ лагерь только въ ущербъ другого, а такъ-какъ они получали гонораръ какъ съ той, такъ и другой стороны, то имъ не оставалось ничего другого, какъ только стараться помирить оба лагеря. Это было нсколько трудновато, но все-таки, въ видахъ собственныхъ интересовъ, имъ удалось это сдлать гораздо успшне, нежели желзнодорожной администраціи.

На одной станціи въ пакгауз крысы поли муку. По этому поводу былъ составленъ актъ въ нсколькихъ экземплярахъ, и завязалась переписка. Изъ центральнаго управленія даютъ начальнику станціи предписаніе, чтобы онъ представилъ письменное объясненіе виновнаго въ этомъ упущеніи, и свое по этому поводу заключеніе. Начальникъ станціи думалъ, думалъ, кого бы тутъ признать виновнымъ, и наконецъ написалъ, что виновны тутъ несомннно крысы, но письменнаго ихъ объясненія онъ представить не можетъ, такъ-какъ он животныя безсловесныя. За это, однако, начальникъ станціи поплатился.

Переписка возникаетъ на желзныхъ дорогахъ по всякому поводу, а иногда даже безъ повода. Вроятно, желзнодорожники полагаютъ, что дло ихъ зиждется на письмоводств: не будь его, оно рушится, и имъ самимъ нечего будетъ длать. Поэтому они, вроятно, и стараются раздувать канцелярщину какъ можно боле. Начальники станцій, напримръ, считаются тмъ боле дятельными, чмъ больше у нихъ выходить исходящихъ номеровъ, и потому они стараются писать какъ можно больше, конечно, въ ущербъ боле важному длу.

Еще не очень давно, до изданія общаго устава россійскихъ желзныхъ дорогъ, существовали весьма странныя отношенія между желзными дорогами и публикою. Съ того момента, какъ пассажиръ купилъ билетъ для прозда по желзной дорог, или товароотправитель доставилъ свою кладь къ отправленію, необузданное своеволіе желзнодорожниковъ распространялось надъ этими лицами въ неограниченныхъ размрахъ.

Чтобы дать хотя приблизительное понятіе о томъ, какимъ образомъ желзнодорожники подчиняли публику своей власти, и какъ они ее эксплоатировали, изъ сотенъ фактовъ приведемъ одинъ. На всхъ желзныхъ дорогахъ и на всхъ станціяхъ имется штемпель «худая упаковка», или «худая тара». Посредствомъ этого штемпеля, видите-ли, желзныя дороги гарантируютъ себя противъ могущихъ возникнуть несправедливыхъ исковъ со стороны товароотправителей. Такъ, напримръ, отправитель доставилъ кладь, упаковка которой оказывается ненадежною; тогда на квитанціи накладываютъ штемпель «худая упаковка», для того, чтобы получатель клади не могъ заявить претензіи въ томъ, что она была повреждена во время перевозки по желзной дорог. Это было бы еще ничего, и даже въ порядк вещей, если бы этотъ штемпель употреблялся лишь въ такихъ случаяхъ, когда дйствительно упаковка клади ненадежная. Но дло въ томъ, что желзнодорожники, для того, чтобы быть вполн гарантированными не только противъ несправедливыхъ исковъ, но и противъ вполн законныхъ, чтобы не отвчать даже въ такихъ случаяхъ, когда поврежденіе клади произошло именно при перевозк и по вин желзной дороги, что случалось, конечно, сплошь и рядомъ, — накладывали штемпель «худая упаковка» на вс квитанціи, какой бы грузъ ни отправлялся. Доходило даже до того, что отправлялись, напримръ, лошади или рогатый скотъ, и на квитанціяхъ этого живого товара красовался штемпель: «худая упаковка».

Такимъ образомъ, въ какомъ бы вид ни доставлялась кладь, желзнодорожники оставались неуязвимы. Зная это, они весьма широко пользовались такимъ положеніемъ дла, и обращались съ грузомъ до того безцеремонно и убыточно для отправителей, что напримръ на южныхъ дорогахъ крупные пшеничники платили станціоннымъ агентамъ по нсколько рублей съ вагона только за то, чтобы имъ позволяли держать на станціяхъ своихъ людей, для зашиванія мшковъ при погрузк и выгрузк.

Скажутъ, что отправитель могъ отказаться отъ квитанціи, на которую желзнодорожники своевольно накладывали штемпель «худая тара», и тмъ лишали его возможности искать убытки. Совершенно врно: ничто не мшало отправителю отказаться отъ подобной квитанціи, и тогда ему оставалось отправлять свой товаръ на лошадяхъ, или инымъ способомъ, но не по желзной дорог. «Вашъ грузъ, наши рельсы», говорили желзнодорожники въ подобныхъ случаяхъ.

Въ настоящее время, съ введеніемъ общаго устава, этотъ порядокъ нсколько измнился. Теперь, въ случа возникновенія недоразумній между желзнодорожными агентами и товаро-отправителемъ, послдній въ нрав потребовать составленія жандармскаго протокола. Это нсколько гарантируетъ отправителей противъ желзнодорожнаго своеволія, но все-таки для произвола оставлено еще много мста, такъ-что не только въ оное время, но и теперь многіе торговцы предпочитаютъ привозить товары изъ торговыхъ пунктовъ на лошадяхъ, пренебрегая желзными дорогами. Хотя этотъ способъ перевозки обходится дороже, но за то они вполн уврены, что ихъ товаръ прибудетъ въ сохранномъ вид.

Нсколько лтъ назадъ, публика, нуждавшаяся въ услугахъ желзныхъ дорогъ, находилась въ такой сильной отъ нихъ зависимости, она была принуждена такъ слпо подчиняться царившимъ распорядкамъ, что даже правительство обратило на это вниманіе, и учредило особую комиссію, подъ предсдательствомъ графа Баранова, для изслдованія желзнодорожнаго дла въ Россіи и установленія нормальныхъ отношеній между желзными дорогами и частными лицами. Эта знаменитая комиссія, совершившая крупное путешествіе по всмъ русскимъ желзнымъ дорогамъ, и чуть не потерпвшая крушеніе на получившей печальную извстность курско-харьково-азовской дорог, останавливалась почти на всхъ станціяхъ и конфиденціально опрашивала грузоотправителей. Начала она свои дйствія въ 1878 году, и окончила лишь въ конц 1885 года. Плодомъ этихъ продолжительныхъ трудовъ явился общій уставъ россійскихъ желзныхъ дорогъ, съ 1885 года вступившій въ законную силу.

Стало-быть, скажутъ, произволъ царилъ на желзныхъ дорогахъ только до введенія общаго устава. Ну, а теперь, посл семилтнихъ трудовъ знаменитой Барановской комиссіи, когда выработанный ею уставъ сдлался обязательнымъ для всхъ желзныхъ дорогъ, производи отошли въ область преданій? Теперь установились вполн нормальныя отношенія между желзными дорогами и частными лицами? Теперь публика уже перестала служить объектомъ эксплоататорскихъ на нее посягательствъ со стороны желзныхъ дорогъ? Теперь, стало-быть, все хорошо, и желать ничего не остается? Увы! Къ сожалнію, приходится констатировать, что пе многимъ стало лучше, и остается желать еще очень многаго. Дло въ томъ, что графъ Барановъ умеръ, не окончивъ начатаго дла, а съ его смертью исчезъ внушенный имъ духъ. Работы комиссіи приняли оттнокъ боле благопріятный для желзныхъ дорогъ; много весьма важныхъ и существенныхъ вопросовъ вовсе не затронуто, такъ-что для произвола еще и теперь двери раскрыты широко. Наконецъ, и самый общій уставъ во многихъ случаяхъ остается мертвою буквою Только судомъ можно заставить желзнодорожниковъ оставаться на законной почв. Но разв это гарантія для публики?