Чтение онлайн

Вполне отчётливо между строк письма читалось одно: Высокий магистр ордена герехтеров был ровесником и весьма давним знакомым лорда Викона, по молодости — и ещё не будучи магистром — выполнявшим различные поручения отца нынешнего правителя, и ему может быть многое известно о прошлом старого Бэкхейма.

И очень может быть, что именно он являлся спутником лорда Викона в той самой растянувшейся на целую солнечную фазу поездки в Ирталию и пребывания в осажденном городке с милым названием Римий, а посему может обладать ценными сведениями по поводу личности рубиновой принцессы и степени значимости личных писем.

Разумеется, всё это было шито белыми нитками по чёрной воде. Не обманутый же супруг сорок с лишним лет вынашивал планы кровавой мести разлучнику за адюльтер! Хотя кто их знает, этих ирталийцев, может, у них принято мстить до седьмого колена…

Тем не менее, за неимением лучшего я была готова ухватиться и за эту подсказку, возможно, совершенно беспочвенную.

— Леди, это совершенно невозможно, — наконец проговорил закончивший скептическое созерцание меня лорд Авертер. — Не говорю уже о том, что брать на себя такую ответственность, как выезд с вами, я не готов… Не говорю даже о том, что в данный момент обязательства главы семейства выполняет мой дядя, и решение по вопросам такого рода должен принимать он. Но я, повторюсь, знаком с Высоким магистром Эйгоном, и он…

— Боится женщин? — вскинула я брови, в считанную долю секунду расстроившись и одновременно разозлившись. — Считает их, как и все герехтеры, грязными и недостойными?

— Леди Римия, не стоит делать скоропалительных выводов. Дело не в этом. Магистр Эйгон создал свой орден в соответствии со своим видением истины и путей приближения к ней. То, что плотские соблазны на этом пути порой могут быть губительны…

— Лорд Авертер, вам самому не кажется абсурдными столь строгие правила? Вы же со мной общаетесь!

— И это слишком дорого порой мне обходится.

Я не поняла эту его последнюю фразу, не поняла странного выражения его лица, словно бы вырвавшегося из-под контроля, и на всякий случай продолжила, как ни в чём не бывало:

— Какие плотские соблазны, я хочу просто поговорить, а вовсе не искушать человека, который по возрасту годится мне в дедушки! Я не кидаюсь на мужчин, если вы об этом. Или вы хотите сказать, что один короткий разговор со мной об ушедшем к Изначальному старом друге способен как-то развратить, свести с ума этого вашего…

— Римия! — лорд Авертер повысил голос, и это было… убедительно. Во всяком случае, я замолчала, пытаясь усмирить бунтующее внутри негодование и разочарование. — Не говорите глупости. Герехтеры не боятся женщин, более того, даже покровительствуют пяти женским монастырям, но личной встречи вам не добиться. Высокий магистр — человек занятой. Помимо лекций, которые он проводит не менее десяти в год, уважаемый лорд Эйгон принимает личное участие в обучении адептов ордена, постоянно консультирует Его Величество и Его семью по вопросам мирским и духовным, пишет книги и мемуары, участвует в международных теологических миротворческих конференциях и…

— Ладно-ладно! — я примиряюще подняла руки. — Пусть будет так, и этот ваш Эйгон Трикстер занят более, чем Чорай, получивший в распоряжение новую сотню грешников…

— Неуместное сравнение, леди.

— Как вам будет угодно. Но если вы его знаете лично, неужели он не примет вас?

— Разве речь идёт обо мне?

— Ваш дедушка…

— Мой дед явно не предполагал масштабы вашего энтузиазма.

— Я понимаю, что моя жизнь вас не интересует, — тихо сказала я. — Моя жизнь и моя смерть. Но хотя бы попытаться поучаствовать в попытке отыскать истинного виновника…

Лорд Авертер смотрит на меня — но первым отводит глаза.

— Сказать по правде, я уже ни в чём не уверен.

Обида и разочарование буквально жгли меня изнутри, хотя ничего нового я не услышала: глупо было бы думать, что лорд будет возиться со всеми моими желаниями и проблемами. Он не верит мне до конца — и не обязан! Не готов «брать на себя ответственность» — тоже не новость, иначе он давно был бы уже главой семьи, а не валял бы дурака…

Ну вот, теперь я думаю, как леди Кариса! А с чего я вообще решила, будто участие лорда Авертера в моей жизни выйдет за пределы перевода писем?

С какой стороны не посмотри, мой порыв был глуп. Не будет адепт этого пресловутого ордена компрометировать себя просьбами оказать содействие распутной женщине, даже с учётом всех прочих факторов. Возможно, следует обратиться к леди Карисе… Но мне нечего будет предоставить ей в ответ, увы. Лорд Авертер совершенно ко мне равнодушен и явно не планирует расставаться со своим орденом.

— Хорошо, я поняла, — как можно более ровно ответила я и опустилась на переставленный диванчик. Мне не хотелось оставаться и читать больше ему не хотелось, но уйти, образно говоря, хлопнув дверью, означало продемонстрировать свою обиду, своё неравнодушие — а делать этого было не нужно. Я забыла своё место, обманулась его мнимо-участливым поведением в случае с лордом Мизертом, тогда как это самое поведение не было чем-то из ряда вон выходящим, оно было естественным. Его возмущало поведение родственника, а вовсе не огорчала моя участь. Я попыталась сконцентрироваться на строчках, неожиданно расползающихся перед глазами.

День сегодня пасмурный, мой рубиновый принц, и моё письмо будет совсем коротким.

Сегодня умер Тос, мой пёс. Всё потому, что мой отвратительный брат, играя в войну, решил устроить всё по-настоящему. И пока он под предводительством своего гувернёра и наставника тренировал меткость в стрельбе по фарфоровым кувшинам, всё было нормально, хотя что за развлечение — уничтожать такую красивую посуду ради глупой и злой забавы, имитирующей самое отвратительное, что может быть под этим небом: войну. Воистину, Творец сам же отвернулся от своего творения, ничем иным я не могу объяснить…

Я стараюсь не смотреть в сторону лорда Авертера, а он не смотрит на меня, его взгляд устремлён куда-то сквозь, возможно, он вообще меня не слышит. Впрочем, мы договаривались, что я буду читать ему письма вслух для лучшего восприятия, а не о том, что он будет их внимательно слушать… Наверняка ему всё это надоело: и разговоры со мной, и мои просьбы и моё присутствие.

Когда с кувшинами было покончено — шестьдесят четыре штуки превратились в уродливые и бесполезные черепки (было бы чем гордиться, вот если бы он их вылепил…), брат решил усложнить себе цель: завязал Тосу на спину одну из сестриных плюшевых игрушек. Я увидела и вмешалась слишком поздно. И теперь моего единственного друга больше нет.

Иногда мне кажется, будто я приёмный ребёнок. Все эти люди мне чужды, их увлечения, их пристрастия, даже их сочувствие кажутся надуманными и фальшивыми. Я вспоминаю, как увидела тебя в первый раз, тогда, на приёме. Ты был… совершенно другой. Настоящий. Это было, как выстрел, раздавшийся над ухом, оглушительное осознание, за которым последовала абсолютная тишина. Я перестала воспринимать окружающий мир на какое-то время, его звуки, суету, даже лица людей, превратившиеся в нелепые цветные мельтешащие пятна. Только ты.