Чтение онлайн

Через нисколько лет художник влюбился в другую девушку, но, будучи робкого характера, не решался предложить ей руку и сердце, хотя и желал этого всем сердцем. Девушка не сделала с своей стороны ничего, чтобы вывести его из нерешительности. Тем дело и кончилось.

Первой женой другого знаменитого английского художника Альма Тадема (по происхождению он — голландец) была француженка. Она умерла рано, оставив ему двух дочерей. Вскоре после ее смерти он переселился в Англии и водворился в Лондоне, где через несколько лет сделался английским гражданином. В 1871 году он женился на Лауре-Терезе Ипс, прекрасное личико и удивительные волосы которой можно видеть на многих картинах Тадемы. Она сама была превосходная художница, которая могла бы прославить имя Тадемы даже и в том случае, если бы ее муж не был знаменитостью. Художническая чета занимает великолепный дворец, представляющий одну из достопримечательностей Лондона. Обстановка в нем сказочная, и немудрено: два таланта употребили всю творческую силу, чтобы придать ей законченно-художественный отпечаток.

Жена современного английского художника Милле была женою художественного критика Джона Рэскина. Этим все сказано. История эта столь же характерна для Милле, сколько и для самого Рэскина, так как оттеняет благородные душевные качества английского художественная критика. Рэскин явился однажды к Милле и предложил нарисовать портрет его жены. Художник принял заказ. Остальное понятно: модель и мастер влюбились друг в друга. Рэскин восторгался классической красотой своей жены, но не питал к ней глубокого чувства, так как встретился с нею случайно на балу и случайно же женился. К тому же их отделяла друг от друга разность интересов. Рэскин любил уединение, книги, тишину; жена увлекалась радостями света. Несмотря на то, что прерафаэлистское братство, основателем которого был Милле обязано своим успехом именно Рэскину, усердному пропагандисту его идей, тем не менее, критик не только не протестовал против ухода жены, но сам ускорил развод и даже был в церкви, где совершалось венчание его жены с художником. Милле некоторым образом получил в жены жену Рэскина из рук самого Рэскина.

Когда английскому художнику Гогарту было 32 года, он просил руки дочери лорда Джемса Торнвилля. Отец, однако, отказал, боясь, что художник не будет в состоянии содержать жену так, как она привыкла в родительском доме. Так как девушка была влюблена в Гогарта, то мать ее, которая сама была в восторге от его произведений, решила прибегнуть к хитрости. Она купила гравюру Гогарта и посоветовала дочери поставить ее в комнате отца так, чтобы она тотчас же бросилась ему в глаза, как только он переступит порог. Совет был исполнен. Войдя в кабинет и увидев рисунок, Торнвиль воскликнул:

— Чья эта чудесная гравюра и как она попала в мою комнату?

— Это последняя работа Гогарта, я купила ее, — ответила лэди Торнвилль.

— Великолепно, — ответил лорд, — человек, способный создать такую вещь, способен также получить жену без приданого.

Действительно, лорд Торнвиль был первое время очень скуп, желая испытать художника, но потом, когда испытание дало прекрасные результаты, заменил скупость щедростью.

Генсборо рисовал портрет одной хорошенькой 16-летней девушки, по имени Маргарита Вэр. Во время работы девушка влюбилась в него. Когда портрет был готов, она выразила ему восторг и недвусмысленно намекнула, что, если он захочет, то может обладать оригиналом. Гейнсборо не заставил себя ждать и вскоре получил руку молодой девушки вместе с ежегодной рентой в 200 фунтов. Злая молва говорила, что Маргарита Бэр незаконная дочь одного английского принца и что она даже гордилась этим происхождением.

Джордж Ромней был хорошим художником, но сам Ромней весьма дурным мужем. В двадцать два года он женился на одной молодой девушке из благодарности за то, что она ухаживала за ним во время болезни. Но он вскоре расстался с нею, боясь, как бы жизнь в браке не повлияла на его творчество. Ромней был большим поклонником красоты. Судьба было угодно, чтобы он познакомился с знаменитой леди Эммой Гамильтон, известной столь же красотою, сколько своим легкомысленным образом жизни. Низкого происхождения, она после смерти отца была последовательно нянькой, служанкой в одном кабаке, моделью и, наконец, любовницею лорда Чарльза Гревилля, которому родила трех детей. Однажды лорд послал ее к своему дяде сэру Уильяму Гамильтону с какою-то просьбой. Прелестная женщина до того вскружила ему голову, что он взял ее с собою в Неаполь, где был посланником, а позднее даже женился на ней в Лондоне (в 1791 году). По словам биографов, Ромней нарисовал двадцать четыре портрета ее в разных позах. Бедная жена его томилась на Севере, между тем как «божественная женщина», как он называл леди Гамильтон, вдохновляла его в Кавендиш-сквере в изображении всевозможных красавиц, служа ему моделью. В области мимики она соперничала с артистами. Пластические позы она изучала на античных статуях. При этом она великолепно пела, декламировала и танцевала. Ничего нет удивительного в том, что художник вполне поддался ее влиянию.

Когда Ромней сделался стар и ему все надоело, он вспомнил про жену, которой пренебрегал столько времени, и вернулся к ней. Эта простая женщина из народа была до того благородна, что простила мужу его сорокалетнюю жизнь на стороне и начала за ним ухаживать, как в первые годы супружеской жизни.

Совершенно иначе вел себя в качестве мужа не менее известный английский художник и гравер Уильям Блэйк. Он был чудаком, о чем свидетельствует его ухаживание за девушкою, сделавшейся его женой. Однажды он жаловался Катерине Бучер (так звали эту девушку) по поводу страданий, который доставляет ему одна капризная особа, очень его интересовавшая.

— Мне вас очень жаль, — ответила темноглазая Катерина.

— Правда? — воскликнул Блэк. — За это я вас очень люблю.

— А я вас также люблю, — ответила девушка.

Блэйк, не долго думая, решил на ней жениться. Он нарисовал ее портрет, описал ее прелести в стихотворениях и, наконец, сочетался с нею законным браком. Катерина оказалась прекрасной женой. Она довольствовалась самыми простыми туалетами, оставаясь всегда веселой и жизнерадостной. Единственно, к чему она стремилась, была слава мужа, в картины которого она вкладывала много своего. Главным образом колорит принадлежал жене Блэйка, которой одной только он вверил тайну своего колорита.

Блэйк умер 71 года от роду. Последними словами его были: «Единственно, что меня мучает, это то, что я покидаю тебя здесь. Мы долго и счастливо жили». За три дня до смерти он, лежа в постели, набрасывал последние штрихи на свою любимую картину. Жена его разрыдалась.

— Постой, Кэтти! — воскликнул Блэйк. — Не трогайся с места. Мне хотелось бы на прощание нарисовать еще раз твой портрета, потому что ты всегда была моим ангелом.

Жена послушалась, и умирающий художник, не сходя с постели, написал один из удачнейших портретов Катерины.

Стотард был до того прилежным художником, что не хотел оставить работу даже в день своей свадьбы. Доставив свою невесту из церкви домой, он по обыкновению отправился в академию, чтобы порисовать с одной античной статуи до трех часов пополудни, когда академия запиралась. Уложив по окончании работы свои принадлежности, он заметил товарищу:

— Иду домой, чтобы принять участие в семейном обеде. Тебе, вероятно, известно, что сегодня утром я женился. Меня ждет жена.

Семейная жизнь Стотарда ознаменовалась крупными несчастьями. Один из его сыновей был застрелен по несчастный случайности, другой свалился с лестницы и тут же испустил дух. Бедная мать от страха впала в болезненное состояние. Стотард ухаживал за нею с большим терпением и энергией, которую раньше трудно было предположить в столь флегматичном человеке, как он.

Мария Бикнель, в которую влюбился портретист Джон Констебль, представляет яркое доказательство того, что счастливый брак может обойтись и без предварительной романтической истории на любовной подкладке. Как дочь искусного адвоката, она посмотрела на предложенье художника с чисто-практической точки зрения и на первое любовное письмо его ответила следующей деловой запиской: