Чтение онлайн

У извращенцев по жизни вообще всё не так, как у людей: для среднего человека немыслимо тайно водить свою сестру в район красных фонарей, чтобы она проходила

третью ступень деградации в «драконе» («проститутка»), а вот для извращенца из дворца это вполне нормально. Так что у Офелии с братом была не только кровосмесительная связь. И в район красных фонарей он сестрицу тайно тоже, очевидно, водил. И это видно из того, какое большое влияние имела Офелия при дворе, насколько заметной она была фигурой. А это видно по тому, что хоронить её пришла сама королева.

А ведь, формально рассуждая, Офелия — никто и звать её никак. Чтобы ей в тёмном мире стать всем, ей надо прибегать к драконьим технологиям обретения власти, а походы в районы красных фонарей — одна из таких технологий. Но «проститутка» — это всего лишь третья ступень деградации. Убийство — уже пятая ступень.

Проще говоря, братец Офелии Лаэрт должен был хотя бы подсознательно знать и чувствовать, что он руку приложил к деградации сестры, к становлению её как палеонтологической убийцы, а значит и знать, что, совершив самоубийство, Офелия умерла не только смертью первой, но и смертью второй, палеонтологической. А раз так, то Лаэрт должен был, скрывая своё довольство над сестрой тёмной победой, разыграть над трупом сестры невыразимое горе. И Лаэрт, точно, разыграл. И притом активно: спрыгнул к Офелии в могилу и стал в рыданиях требовать, чтобы и его засыпали в могиле вместе с гробом его любимой сестры.

«Забавно!» — сказал бы Пуаро.

И тут у человека, незнакомого с понятиями жреческой палеонтологии, должно возникнуть непонимание. В самом деле, а чего это Гамлет, человек на посвящении, то есть палеонтологический оживитель, увидев, как Лаэрт кривляется в могиле Офелии, начинает возмущаться и высказываться в том смысле, что Лаэрт, раз он столь рельефно над гробом сестры горюет, скотина и мерзавец. С точки зрения бытовой придраться к Лаэрту оснований у Гамлета нет никаких: человек сестру смертью первой не убивал, якобы просто скорбит по ней, — потому что якобы любит. Но человек из тёмной структуры, а Лаэрт именно таков, любить не может в принципе, соответственно, и скорбь его непременно деланная, призванная скрывать причастность Лаэрта к смерти второй своей сестры.

Так что поведение Гамлета, когда он подрался внутри могилы Офелии с её братом Лаэртом, — вовсе не поведение сумасшедшего, а поведение человека, которому подсознание подсказывает об устройстве жизни гораздо больше, чем остальным. Подсказывает, в частности, о смерти второй. Указание на то, что именно в этот момент к Гамлету пришло понимание, что Лаэрт — убийца своей сестры и своей имитацией горя пытается палеонтологически убить и пришедших на похороны. В том числе, пытается убить и самого Гамлета. И Гамлет, вступив в драку, защищал свою жизнь, — и притом жизнь вечную. Это не было ещё пониманием ума, и это видно из того, что Гамлет не понимал мотива своего поведения, это была догадка от подсознания, и над своей догадкой Гамлет задумался. И понял бы всё. Но не успел, — из-за своего непонимания погиб. Гамлет ещё молод. Был бы Гамлет постарше и таких комбинаций повидал бы прежде, отреагировал бы много спокойней.

Понятно, что от жреческой палеонтологии у Шекспира в «Гамлете» есть не только понимание двух видов смерти. Но и отличие в мировоззрении у понимающего смерть в жреческом смысле от мировоззрения того, кто не понимает, огромно. Действительно, по бытовому взгляду Офелия — это милая девушка, очень наивная, которая жила-пребывала как бы в прекрасной сказке, где все до одного вокруг неё были или хорошими-хорошими, или кончеными злодеями. Сказка эта якобы разрушилась от удара шпаги Гамлета, — и вообще во всём виноват Гамлет и все прочие, пытающиеся мыслить. От горя в связи со смертью отца она тронулась умом и утонула практически случайно. Но её смертью неприятности для неё не кончились. Даже после смерти её преследуют якобы несправедливости: её хоронят как вполне осознанную самоубийцу, за оградой кладбища, там же, где похоронен безвестно Йорик, по сути, актёр. Ах, какая она, Офелия, жертва, ах, как жизнь несправедлива.

Чтобы ей в тёмном мире

стать всем, ей надо прибегать

к драконьим технологиям

обретения власти,

а походы в районы красных

фонарей — одна из таких технологий

А по взгляду человека, знакомого хотя бы с частью понятий жреческой палеонтологии, всё иначе. Офелия — это главный монстр датского королевства. Она из белого дракона, палеонтологическая убийца. С ней в единоборство вступил Гамлет, пошёл с ней на сближение, разными способами её зондировал, — и, наконец-то, её разоблачил. Сначала Гамлет, догадавшись о позорной тайне Лаэрта, подрался с ним в могиле Офелии, а, подравшись, начал процесс его разоблачения. А потом, когда уже был смертельно ранен, получил материал и для разоблачения Офелии. И ушёл Гамлет из жизни победителем, чтобы в следующем воплощении начать с более высокого уровня. Ушёл как герой с точки зрения палеонтологической. Ведь бытовые неудачники обычно возмущаются: почему Фортенбрас, правитель соседней страны, воздал Гамлету столь высокие почести во время его похорон? Ведь с точки зрения обычного, то есть с точки зрения несведущего, Гамлет не сделал ничего. С точки зрения обычного, да, ничего. Но с точки зрения жреческой Гамлет — герой.

Это понимание тонкостей двух смертей не вопрос эстетический, необходимый всего лишь для созерцания красоты произведений авторов первой величины, вроде Шекспира, а вопрос практический. Неправильная оценка той же Офелии или Лаэрта и, как следствие, Гамлета ведёт к унынию. А уныние разобщает с мутационным коллективом.

Это — главное. Но есть и мелочи. Одна из мелочей — для самостоятельного размышления — такая: а почему церковники всех мастей многие столетия не могли прокомментировать содержание «Гамлета»?

Возвращение людям понимания сути двух видов смертей, их отличия одной от другой сулит, видимо, немалые перспективы для всего человечества. Или хотя бы для того из народов, который согласится эту истину освоить. А если и не народы, то отдельные люди — для них точно откроются новые возможности.

Сопротивление со стороны палеонтологических убийц будет, ясно, сильным. И даже сильнейшим. Ведь это для них разоблачение. И, конечно, сопротивление будет не только со стороны отдельных лиц, но и со стороны драконов. Хуже того, чёрный и белый дракон исполнят танец, о котором речь пойдёт уже в следующей главе словами Редьярда Киплинга.

В предыдущих наших работах, а мы имеем в виду наши ролики и семинары, мы, ничего ещё не зная о плезиозаврах и об их симбиотической связи с аммонитами, использовали термин «светлый дракон». Сейчас понимаем, что красный дракон — это синоним светлого. В прежних наших работах, (повторимся, ещё до обнаружения плезиозавра, существа, переселившегося подальше от своих недавних порочных с суши собратьев), термин «дракон» нами уже использовался — причём в нескольких смыслах.

Первый смысл тот, что «дракон» — это человек того особого типажа, с таким предваряющим жизненным опытом, схему этого опыта мы тоже называем «дракон», которому охотно подчиняется население. Население состоит из обычных людей с обыденным опытом, тех, кто не знает порядка совершения драконовских поступков, порождающих драконий опыт. Всем известно, что не всякому имеющему внешность человека население готово охотно подчиняться. Третий тип людей, их ещё называют мыслящими, население ненавидит, даже порой убить готово. А в случае его независимой от них смерти закопать, подобно самоубийце, за пределами кладбища, в безвестной могиле, как закопали труп обитавшего при дворе философа Йорика, столь уважаемого Гамлетом.

Йорик, судя по тому, как уважительно к его черепу отнёсся Гамлет, был для Гамлета человеком с точки зрения духа значительным. Возможно даже Йорик был духовным отцом Гамлета. А если и нет, то после первой инициации по меньшей мере наставником. Закопали умершего Йорика столь безвестно, что те, кто подобрал место для захоронения самоубийцы Офелии и не вспомнили даже, что здесь уже закопан Йорик, — вот череп Йорика и оказался выброшен в отвал, когда копали могилу для Офелии. Такое вот проявление нелюбви населения, а при жизни нежелания прислушиваться и сдерживать свою ненависть.

А вот дракону — причём, любому, — хоть чёрному, хоть белому, хоть красному, — население подчиняется охотно.

Во-вторых, «драконом» мы называли и называем специфический жизненный опыт, точнее духовный опыт, карьеру, детализированную на шесть ступеней. Пройдя эти ступени в верной последовательности, тот или иной индивид может достигнуть власти над населением. То есть может стать полновесным во власти драконом. Драконом в переносном, разумеется, смысле.