Чтение онлайн

Эти черти по левую руку ситуацию вообще не облегчали. Смотрели плотоядно, без особых разборов — кого глазами обгладывать, её или любую ближайшую жертву. А лапающие вафлеры в бабских колготках ещё бодрее раскручивали мою терпимость на вертушке. Особенно выделялся блондинистый петух с прилизанным хохолком.

Костяшки на пальцах хрустнули так, что на звук, эхом прокатившийся по тишине зала, оборачивались даже музыканты в оркестровой яме.

Был эпизод, когда мне хотелось рвать на груди волосы, отстаивая свою территорию в период брачных игрищ. Но я сидел. Сидел и горел изнутри.

А потом она начала танцевать…

Чё там, блядь, — «сила не в позах», «её стриптиз — моя остановка»? Щас же…

Её тело — чёрт… Оно просто не поддавалось определению. Меня клинило, как плохо смазанный механизм.

Скулы ныли — я сжимал челюсть, как перед добиванием, представляя на месте противника каждого, кто трогал мою Бу своими культями.

То, что её по очереди облапали три глиттерных утырка, ни в какое сравнение не шло.

В голове одно: они трогают то, что по всем возможным вселенским законам принадлежит мне. Не по статусу — но это мы скоро исправим. А по этому проклятому, первобытно-кроманьонскому: «Это МОЁ».

Перед глазами темнело, будто кто-то выкручивал яркость в минус. Там, наверху, боженька, похоже, активно бдит. Потому что если бы хоть один причинил ей боль или уронил…

Швыряли её в воздух без страховки, как мяч для волейбола.

Сынок стоматолога присвистнул:

— Ух, пластика…

— Я бы такую…

Баранович раскрыл пасть, но, напоровшись на мой предупредительный взгляд, быстро смекнул, что родства, как у Лёхи, не имеет.

— Закрыли, блядь, свои хлопушки, — голос вышел низким, хриплым.

— Ты чё, Мот… — пробормотал ошалелый Увар.

— Я сказал: рот. Закрыл. Пока я не помог так, что батя ахуеет.

Видимо, кто-то наверху всё-таки решил меня пожалеть: тренировка вовремя закончилась, и Мира довольно быстро появилась рядом — будто вынырнула из воздуха. Вся пылающая после сцены, сияющая и до ужаса не осознающая, какие мысли на её счёт меня посетили.

ОТЕЦ ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ, ДАЙ МНЕ СИЛ. КЛЯНУСЬ, Я НУЖДАЮСЬ В ТЕБЕ НЕ МЕНЬШЕ ПЕТУХОВ В КОЛГОТКАХ.

Кого просить? Куда обращаться? Чтоб это закончилось. У меня ощущение, что её сегодня лапали все, кто мог дотянуться. Так ей мало — она ещё и с моими ишаками умудрилась потискаться, перекинуться парой слов, где-то улыбнуться, где-то плечом зацепить.

Когда дошла очередь до меня — я, как придурок, загрёб её, готовый в любой момент бежать к ближайшей пещере.

Я уже тогда точно знал: что бы ни происходило — уедем мы отсюда вместе. И пусть Мечников-старший простит за то, что я им прикрылся так уверенно, будто у меня абонемент на семейную фамилию. Главное — забрать своё.

Подождать? Да не вопрос. Подружку подвезти? Да пожалуйста, — лишь бы и Мира упаковала себя в мою тачку.

Жвачка вылетает из театра такая, будто её кто-то обмакнул в клубничный йогурт и сверху присыпал сахарной пудрой.

Щёки красные, распаренные после горячего душа, кожа блестит, сто проц какие-то бабские крема с блестками такой эффект дают. Вся в своем любимом розовом: лосины как всегда обтягивают бёдра, — розовые, толстовка бело-розовая, аирмаксы, само собой розовые, куртка — розовый металлик, чтобы, сука, с космической станции было видно, куда моя беда побежала.

Настоящая клубничная Хубба-Бубба. И пахнет так же. Клянусь всем, чем дорожу. Она так же пахла и в три, и в десять, и в гребанные шестнадцать. Правда по мере взросления примешивалось что-то еще, что-то, что ненавязчиво подсаживало. Я не самый ярый фанат приторной сладости. Но в ее сладкий плен готов влететь с двух ног.

Жил себе двадцать шесть лет. Нормально жил, не тужил. Пока не ворвалось это розово — клубничное торнадо. Сбивая все показатели. И что вдруг выясняется? А то, что за все те же двадцать шесть лет я жил с нулевыми значениями : серотонина, окситоцина и дофамина. Которые рядом с ней выравниваются, будто она волшебная пилюля, без инструкции и побочек, заменяющая собой тонну самых разных колес.

Рядом семенит её подружка… как её… Ира? Инна? Чёрт их разберёт. Среднестатистическая, ничем не примечательная телка: джинсы, кроссы, свитер, куртка. На фоне Жвачки — просто NPC* из массовки. Не сахарная вата, не безе, О-БЫЧ-НА-Я.

А я? Я ржу сам с себя.

Как вообще докатился до жизни такой: здоровенный лоб, на ринге — мясник, а тут, выходит, персональный водитель семейства Мечниковых. Не просто водитель — сервис повышенного комфорта: подача машины к служебному входу, ожидание без счётчика, эмоциональная поддержка пассажиров в комплекте.

Потому что плюхается малышка Мечникова вместе с подружкой назад, как и тогда с Кимом, и трещит весело с Инной — Ириной, обсуждая какие-то тряпки, маскарады, маски, костюмы — что-то там у них по театральной части намечается, походу. Я, значит, рулю и слушаю обрывки: «пачка», «маска», «сетка на лицо», «подъём», «Сава», «Павлик».

Осталось только табличку на торпеду поставить: «Матвей. Бизнес-класс. Вода без газа — по запросу».

И вот эти последние элементы балетной утвари меня, блядь, триггерят и конкретно не устраивают.

По итогам Оказывается, моя Жвачка намылилась на вечеринку. И не просто на вечеринку — а с этими латентными : Павликом и Савой. И говорит она это так… как будто специально подбрасывает мне гранату под сиденье.

Типа, слышь, Матвей, выкуси.

«Барыня изволит играть?».

«Ну давай поиграем, только вот вывезешь ли ты эту катку?!».

«Мы тоже не пальцем деланные.».

Только успеваю мысленно составить список тех, кого сегодня нужно морально похоронить, как эта подружка — Ирина, да, Ирина — наклоняется вперёд, пихая мне в руки с улыбкой козыри против Бу.

— Матвей, а ты не хочешь с нами?— спрашивает укладывая мне руку на плечо.

Жвачка чуть шею не ломает, поворачиваясь на подругу. Смотрю на нее в зеркало и не могу не начать улыбаться. «Вот это поворот, да малая?». Держу пари она и в голову не брала, что все может так обернуться. Глаза у нее в этот момент круглые, как у кота на валерьянке. Смешная, палится в ревности своей, но уперто идет в отрицание. Ну и ладно продолжаю ей подигрывать.

— Чего? — шипит. Чем вызывет во мне еще больший приступ веселья.

На светофоре медленно поворачиваю голову, смотрю сначала на Ирину, потом — на Жвачку, и у меня внутри включается что-то такое… мстительное.

— Если ты приглашаешь — конечно пойду, — говорю, нарочно спокойно, таким тоном, будто Ирина предел моих мечтаний на сегодняшний вечер. Самому же хочется тряхнуть Бу и спросить нахрена она все это устраивает. — Почему бы и нет?

Ну собственно у Жвачки скрывать свои реакции получается хуже чем у меня, потому как она — зеленеет. Прямо моментально. Словно её кто-то перекрасил.