Чтение онлайн

Просыпаюсь не рывком. Обычно подрываюсь от любого звука, а тут — будто бетонную плиту с груди сняли. Воздух плотный, настоявшийся на вчерашнем. Некоторое время туплю в потолок, пока не доходит: уснули в гостиной. Диван жесткий, спина после него как литая — стоит как крыло самолета, и он, сука, оправдывает каждый вложенный рубль.

В воздухе висит ее запах. Шампунь, кожа, клубника. Вчера мы много чего друг другу наговорили, но сейчас в этой смеси ароматов правды больше, чем во всех словах мира. Сладковатая химия фоном напоминает о клубе и той грязи, из которой я ее вытащил. Но поверх всего этого — тепло. Не мое по умолчанию. То тепло, которое не купишь ни за какую валюту, хоть в лепешку расшибись. Оно просто есть.

Поворачиваю голову. Взгляд цепляется за спящую Бубу. Темные пряди разметались по подушке, губы приоткрыты. Скажи мне кто пару недель назад, что буду вот так лежать рядом с Мечниковой, охраняя ее сон, — послал бы нахер.

Она совсем мелкая. Завернута в плед и мою футболку, которая на ней как походная палатка — еще одна Мира влезет и место останется. В груди слева что-то тянет, тупо и настойчиво. Слишком нежная. Слишком живая. Слишком мягкая для реальности, в которой я привык жить.

Буба.

Пиксаровская сказка в моем мире крови и пота.

И я рядом — как тот Салли: здоровенный, опасный по самому факту своего существования. Давлю массой, шрамами — и теми, что снаружи, и теми, что запеклись внутри. Раньше мне было ровно на женщин рядом. Каждая, кто проходила через мою постель, знала правила: я не сказочник, «долго и счастливо» не раздаю.

К отношениям не тянуло. Ответственность за кого-то еще — не мой вид спорта. А сейчас смотрю на Миру и понимаю: просто места под кого-то другого не было. Всё ею оккупировано. С самого детства. И только сейчас, спустя столько лет, доходит: это бесившее раньше, распирающее изнутри чувство — оно и есть. Она — та самая. Моя Ниночка. Иначе этот хаос в моей размеренной жизни не объяснить.

Смотрю, как она сопит, и накрывает странное желание — не врываться в ее мир, а заслужить право в нем находиться. Не брать без спроса, а иметь право.

В мультфильме девочка звала громилу «Киса». В реальности эта копия Бу зовет меня «Мо». Клубничная жвачка, которую хочется жевать вечно. Но в голове свербит навязчивая мысль: а что, если она закончится?

И это, блядь, ломает.

Раньше бесило, когда она лезла под кожу. Сейчас — наоборот: выкручивает от нехватки ее внимания. Ищу ее дыхание, микродвижения, само присутствие — как зацеп за реальность. Что за херня со мной происходит — без понятия.

Ее признание про «третью базу» прибило не хуже всаженного в корпус лоу-кика. Каких усилий стоило одернуть себя и затормозить это прущее накатом возбуждение… Еще секунд десять, и я бы ее не выпустил. Разложил бы по-варварски прямо здесь, на этом диване.

Раньше всё было просто: я был ее щитом. Пушечным мясом. Добром с кулаками. Сейчас моего внутреннего зверя будто загнали в угол и накормили стероидами. Это уже не «защищать». Это «перемолоть в труху любого, кто на нее косо посмотрит». И от того, насколько мне это нравится, становится не по себе.

Вчерашний день — мясорубка без кнопки «стоп». Даже для меня это перебор. А ей… ей вообще не нужно знать, что так бывает. Тем более — вывозить это на своей шкуре.

Зря я об этом вспомнил. Картинка возвращается, и желание утрамбовать гаденыша в бетон множится в геометрической прогрессии. Кадры лупят по мозгам, как заевшая пленка в дешевом кино: ее тело — маленькое, придавленное чужим весом; рваный край юбки; глаза — два темных провала, из которых выкачали всё живое. И слезы. Застывшие, мать их, слезы.

Этот вылизанный, скользкий недоносок стал моей личной мишенью. Красная тряпка для быка. «Да начнется, блядь, коррида». Признаю: полировать его физиономией местный фаянс было неожиданно приятно. Кайфанул — грешен.

Тормозов не хватило, хотя здравый смысл орал во всю глотку. С первой же тренировки мне вбивали в башку: на улице ты не человек. Ты — ствол с патроном в патроннике. Против неподготовленного гражданского ты — промышленная мясорубка. Не важно, сколько в нем веса. Один кривой удар — и ты не герой. Ты палач, которому забыли выдать мантию.

Шестнадцать лет эта истина сидела в черепе как влитая. А тут — раз, и всё вышибло к чертям, стоило увидеть лапы этого петуха на моей Жвачке. Никаких «за» или «против». Только гул крови в ушах. Тело ушло в автопилот, а сознание вернулось, когда хохлатый уже перестал быть похож на человека. И только голос Миры — вязкий, липкий, как паршивая совесть, — прорвал этот купол бешенства. Содрал красную пленку с глаз.

У этих воспоминаний вес — как у груженого самосвала. Неподъемный.

Челюсти сжимает так, что скулы сводит судорогой.

Если бы не эта девчонка, Майя… балеринка из другого мира, — всё могло закончиться по-другому. Она не орала, как любая другая курица на её месте. Просто взяла за локоть и вывела из-за стола. Тихо. По-умному. Под косые взгляды своих же. Ей было класть на то, что о ней подумают. Мне — тем более. Я просто рад был свалить от бухой Ирины. Терпеть не могу невменяемых женщин, а она в тот момент была именно такой. Пока Майя не предложила потанцевать, я трижды успел отбить атаку на свою ширинку. Ирина, похоже, поставила себе целью вечера добраться до моих яиц любой ценой.

Худая рука на моем локте застала врасплох. Рефлекс сработал с задержкой: дернуться, отмахнуться, послать всех нахер. Вся эта балетная фауна к тому моменту меня уже конкретно заебала. Они вокруг — как стая голубей у шаурмичной: суетятся, косятся, клюют воздух. Голодные до мужского внимания и нормального траха.

В их труппе сплошные гуси лапчатые. Не из серии «прибей полку», а из разряда «ой, ноготь сломался». Весь тестостерон ушел на экспорт. Мужиков они видят только в сериалах и в своих липких фантазиях во время растяжки. Даже жаль этих «хищниц»: максимум их охоты — латте на безлактозном и многозначительный взмах ресниц.

Ирина среди них — отдельный сорт идиотизма. Как можно быть настолько непрошибаемой дурой? Интереса к ней — ноль, но прилипла намертво. Терпел чисто для картинки. Хотел вернуть Мире её же подачу, затолкать её игру ей же в глотку. Мелочно? Да. Грязно? Согласен. Но желание проучить перевесило всё остальное. Реакция на наш с Ириной дуэт определенно была, но цирк пора было сворачивать. С появлением Майи родилась простая схема: отбиться от Ирины на танцполе, выцепить Бубу, если надо — перекинуть через плечо и свалить из этого гадюшника к чертям собачьим.