Чтение онлайн

Коадай не говорил больше ничего, но тонкие пылевые линии еще висели в воздухе. Трайд почти соприкоснулся с Денхерим, до Краэтт и Айз’к Со — не больше четырех переходов. Если позволить искажению распространиться дальше…

— Не так, — Раэхнаарр отступил к самому краю площадки, каждой каплей крови ощущая, что последует за его словами. Пока жива кровь Денхерим и связана настолько прочными клятвами — отсечь Источник невозможно. Но стоит ли одна кровь опасности для всех? Они оба знали ответ.

Кровавая плеть рассекла пустоту. Коадай медленно сжал кулак, ощущая, как крошатся в пыль стальные сегменты перчатки. Разрывать связки ди’гайдар — не принято, но он надеялся, что расстояние между Чи и Диаманом окажется достаточным. И все же недооценил упрямство собственной крови. Серо-зеленая поземка растворилась в ворохе разноцветных искр, за которыми Коадай отчетливо различал смех. Ни один манш’рин не давал Источнику столько воли, но другого способа хоть как-то совладать с Танцующим просто не существовало. Иногда Коадай думал, что Танцующий по-прежнему считает, что принадлежит Велимиру Кэль и никому больше. Впрочем, в его руках хватало и иных нитей. Коадай резко дернул плотную серебряную нить, отыскивая Шиогайна. У его Тени будет новая цель.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, Диаман

Настигшее Раэхнаарра даже в Айз’к Со искажение погасло слишком быстро и резко. Настолько, что впору было подозревать худшее, если бы не едва слышный звон до предела натянутых нитей черно-белой мозаики. Он шел по нему сквозь подземные переходы: из Айз’к Со всегда был прямой выход к Диаману, пусть и прорваться сквозь него оказалось сейчас совсем не просто.

После яростного буйства Танцующего, в котором с легкостью растворились и кровавые лезвия, и серо-зеленая пыль, Диаман казался… излишне тихим. Пение искр практически стихло, а стылая гниль Денхерима вновь отдалилась и казалась практически заснувшей. Раэхнаарр осторожно скользнул между серебристо-призрачными занавесями, стараясь не потревожить невесомые плетения чужой-своей силы, и наткнулся на пустоту. Приведшие его сюда искорки силы и черно-белые всполохи кружились вокруг древней доски, расчерченной золотыми и серебряными клетками. Раэхнаарр подошел ближе: ло’дас никогда не казался ему хоть чем-нибудь привлекательным, но даже так он отчетливо видел — позиция золотых, окруженных с двух сторон Пронзенным и Возносящимся драконами, выглядела чрезвычайно неустойчивой. Если только за окутывающими доску росчерками энергий не скрывался совсем другой расклад. Но он точно помнил — именно в этом наборе фигурок было ровно девятнадцать, и все они находились на доске.

Начавшийся на поле ло’дас бой продолжился на узком гребне крепостной стены. Зыбко-прозрачные иллюзии вихрились и танцевали вокруг неподвижно застывшего Кацата, и рассыпались, наткнувшись на едва уловимые движения нагинаты.

— Еще раз, — сделать из ашали гайтари — невозможно, и пусть в последние циклы Раэхнаарру довелось видеть слишком много невозможного, но… Медленно. Тех тактов, что требовались Фейрадхаан, чтобы ускользнуть от неспешного движения нагинаты, ему хватило бы, чтобы выиграть бой. Позиция золотых на доске теперь казалась почти удачной.

Вокруг взметнулась тонкая взвесь паутинки, демонстрируя, что тени стены больше не являются хоть сколько-то весомым укрытием, край причудливо изогнулся, безмолвно приглашая забраться повыше.

— Зачем? — мозаика вокруг дрогнула, сменяя одну картину на другую — густой черный камень на разряженный северный воздух. Раэхнаарр едва удержался, чтобы не коснуться: не оплести острую черно-белую кромку ускользающей посеребряной зеленью. Невозможное, ставшее привычным последние циклы.

— Чтобы не ждать, — обезличенно-сухие слова еще звучали, но быстрое движение застывающей коконом силы, прошедшее пульсацией сквозь связывающие их нити, звучало иначе. Мозаика щетинилась и пахла настороженностью. Нет способа узнать дейм лучше, чем скрестить клинки. Но сегменты мозаики так и не выстроились определенным узором. Призрачные вуали ускользнули из хватки. Раэхнаарр ответил успокаивающе кружащейся зеленью: здесь и сейчас атаки следовало ждать совсем с другой стороны. На загадки останется время.

Мозаика рассыпалась беззвучным смехом. Застыла на бесконечно долгий такт и схлынула, оставив после себя задранный в шпиль угол стены.

— Скоро, — голос звучал эхом его собственных мыслей. Раэхнаарр не знал, каков мир сквозь призрачные паутинки, но слишком ясно ощущал разлитое вокруг дрожащее предвкушение: гарнизон не получил ни одного сигнала, но готовился к бою так, будто тот прозвучал еще фир назад.

— Искажение, — разум возвращался к нему раз за разом, будто замкнутый в петлю Элехе. Резкое ощущение напряжение всех нитей, внезапно скрывшееся за пустотой.

— Денхерим ищет, — Фейрадхаан не шевелилась. Если бы не общие нити Источника — Раэхнаарр бы и не ощущал, как все ее существо тянется разом вперед и в стороны, размываясь в невероятно долгую дымку. Достаточно ли ее, чтобы охватить весь Диаман?

— Он не найдет, — зелень поднималась стеной. Сила Айз’к Со все плотнее подходила к Диаману, и совсем скоро ее может хватить, чтобы отогнать подальше зеркальную гладь. Прямо под алчное дрожание Трайд.

— Сложно. И недостаточно, — дымка свернулась в тугой клубок, приблизилась, вжимаясь в стены и прокладывая сквозь них зыбкие трещины, а потом разом растворилась, будто отсеченная лезвием.

— Ты не скажешь об этом.

Нет угрозы большей, чем угроза Источникам. Раэхнаарр не сомневался в выборе Кацата. Но так же знал, что изберет сам.

Между Диаманом и Чи — семь переходов и тридцать восемь циклов. Достаточно, чтобы едва успевшие вспыхнуть серебряные нити истончились до призрачной невесомой дымки. Была ли судьба Денхерим прочерчена кровавыми лезвиями в день, когда Коадай Кэль выбрал кар’ан для Диамана? Раэхнаарр не знал. Но в миг, когда на самой границе Диамана вспыхнули зовом черно-белые мозаики — он не думал ни о Денхерим, ни о воли манш’рин. Он держал в ладонях последний осколок Зеркального Сердца и надеялся, что серого и зеленого хватит, чтобы не дать ему превратиться в стеклянную пыль.

Смотреть чужими глазами — часть искусства ашали: пройти сквозь сущность невесомой дымкой, будто росу, собирая мысли и неясные всполохи восприятия. Вероятно, той, что теперь звалась Фейрадхаан, не стоило пользоваться не принадлежащим. Но она не собиралась упускать и грана преимущества и закрывать глаза, когда так настойчиво предлагали взглянуть. Касание делает уязвимым. Фейрадхаан не встречала еще никого, кто превратил бы открытость в режущее до сосредоточие лезвие.

— Есть слова весомее моих.

Считалось, что ашали нет дела до происходящего между гайтари. Но Виснера всегда смотрела пристально, боясь упустить и самую невесомую из быстро меняющихся пульсаций. Та она, что еще была Яшамайн, училась смотреть так же внимательно. Кольцо вокруг Денхерима казалось достаточно плотным: Трайд, Айз’к Со, Глассиар — ни один манш’рин не допустит распространения искажения. И ни один манш’рин не будет слушать никого, кроме другого манш’рин. Или тих’гэар.