Чтение онлайн

Земля несется навстречу все быстрее и быстрее, пока мой дракон ревет от агонии, но в последний момент мне удается схватиться за шип перед Аурин, чтобы обхватить ее.

— Держись! — кричу я.

Напряженными глазами я вижу, как ее руки взметаются, а затем из них льется золото. Каким-то образом ей удается смягчить наше смертельное падение, когда мы врезаемся в передний двор Глассворта, ее магия плещется между нами, помогая смягчить приземление.

Наши тела сталкиваются друг с другом при приземлении, от которого стучат зубы. Дракон принимает на себя основную тяжесть столкновения, и даже с золотом Аурин падение все равно ошеломляет его. Ошеломляет меня.

Я точно не знаю, как работает магия проявления между существом и хранителем. Я понятия не имею, может ли оно вообще умереть или нет. Но совершенно ясно, что оно может чувствовать боль и что я тоже могу чувствовать отголоски этой боли.

Фасад дворца взирает на нас через сотни разных витражных окон. Непосредственно перед тем, как мы начали падать, Аурин пыталась предупредить меня, что это не Каменные Мечи собрались, и она права. Солдаты, бегущие к нам, одеты в черное и красное.

Тревога охватывает меня, когда я понимаю, кто они. Кому они служат.

Моему отцу.

Ярость вспыхивает и начинает бушевать против моих ребер.

Я хватаю Аурин и спрыгиваю вместе с ней со спины моего дракона, мои ботинки плещутся в жидком золоте, когда я ставлю ее на ноги.

— Великое Божество, — задыхается Аурин, выглядя испуганной от гротескного перелома крыла дракона.

Когда солдаты начинают окружать нас, дракон пытается встать, но прежде чем успевает, его задняя нога тоже ломается.

Звук кости — как от сломанного дерева, и двор эхом отражает его. Дракон ревет в агонии, и я спотыкаюсь об Аурин, когда эта волна боли проходит через меня. Я задыхаюсь, зная, что мой отец делает это, и я кручу головой, но не вижу его. Трусливый ублюдок прячется.

Аурин вскрикивает от тревоги, поддерживая меня, чтобы я не упал.

Я стискиваю зубы, отталкиваю боль и заставляю свою гниль вырваться наружу, вонзаясь в ближайших солдат волной гнева, которая атакует их снизу вверх.

Из ниоткуда на голову моего дракона падает сеть, и я кружусь. Зверь ревет от собственной ярости, будучи внезапно прижатым, и его острые зубы пытаются перекусить связывающие веревки.

Но сеть слишком прочна; она не разрывает ни единого шнура. И углы каким-то образом закреплены на земле, не позволяя дракону разорвать ее и освободиться.

Я бросаюсь вперед и пытаюсь стащить ее, но не могу. Что-то удерживает ее. Я пытаюсь позволить дракону дематериализоваться обратно в меня, но это тоже не работает. Он остается твердым и пойманным.

Мои конечности пульсируют от бешеного адреналина.

Аурин начинает выплескивать свою магию одновременно с тем, как моя ярость извергается из меня. Гниль раскалывает землю, готовая убить всех здесь, когда я вижу вспышку тени. Я вскидываю голову, глаза расширяются, когда вижу другую сеть — такую же, как на моем драконе — внезапно падающую на наши головы.

Я рычу, мои руки выбрасываются вперед, чтобы оттолкнуть Аурин с пути. Она спотыкается и выходит из зоны падения за секунду до того, как сеть обрушивается на меня и ставит меня на колени.

Я пытаюсь встать, пытаюсь разорвать ее, но серые связки — не веревка и не ткань. Сеть сделана из чего-то другого, менее податливого, с зернами, которые движутся под прозрачными слоями, заставляя мою кожу чесаться. Странный вес давит на меня, заставляя мои мышцы напрягаться, а грудь вспыхивать паникой.

— Слэйд! — кричит Аурин, ее тон трескается от тревоги.

Она вскакивает на ноги и бежит ко мне, чтобы попытаться разорвать путы руками и своими лентами, но не может. Они удерживают меня так же крепко, как другая сеть удерживает моего дракона.

Когда она понимает, что не может физически снять их, Аурин позволяет магии вытечь из нее. Но расплавленный металл соскальзывает, как капли масла по воде.

— Я не могу позолотить это, — восклицает она, ее глаза широко раскрыты. — Я не могу позолотить это!

Моя гниль тоже не действует на нее, и моя сила не может распространиться за ее пределы, как бы чертовски сильно я ни пытался. Земля подо мной не пропитывается гнилью.

Эта сеть не просто удерживает меня. Она подавляет мою магию. А значит, она также подавляет магию моего дракона. Мой отец лишает меня моей силы и моей власти одновременно.

Калечащий страх обрушивается на меня, крадя дыхание из моей груди.

Стиснув зубы, я пытаюсь выпрямиться, но не могу подняться выше колен. Недостаточно места, чтобы я мог встать. Я пойман под этой штукой, как кролик в силок, и мой отец все еще не показывает своего трусливого лица.

Ярость вспыхивает подобно адскому пламени, прожигая меня насквозь.

Мои глаза сверкают, оглядывая солдат. Кто-то из них, должно быть, отвечает за использование магии, чтобы удерживать эти сети, но они достаточно скрытны, чтобы я не мог определить, кто это.

Аурин кружится, без сомнения, думая о том же самом — кто-то контролирует их. Она направляет свое золото на солдат, позолотив их там, где они стоят, замораживая каждый орган и мышцу и заточая их внутри блеска. Ее магия растекается и распространяется мимо первых рядов.

Но крик вырывается из дворцовых дверей.

Я кручу головой в том направлении, а Аурин кружится, и там стоит моя мать.

Выглядя бледной и испуганной, ее широкие зеленые глаза сияют страхом. Она схвачена, как добыча охотника, связанная веревками и удерживаемая под угрозой меча.

Ее взгляд встречается с моим, и я вижу в нем ясность. Ясность, какой я не видел на ее лице очень долгое время. Словно она помнит все, ее разум цел и не поврежден, а не тот запутанный беспорядок, которым она стала после падения через разрыв. Жестоко, что именно в таких обстоятельствах она стала полностью вменяемой.

— Элор! — кричит Аурин.

Она начинает бежать к моей матери, но делает только один шаг, прежде чем я вижу, как ее нога внезапно ломается. Так же, как и у дракона, я слышу хруст кости за секунду до того, как она падает на землю с криком.