Чтение онлайн

Позолоченный питомец.

— Мне следовало бы убить тебя за то, как ты обращалась с Аурин. За то, как ты, черт возьми, позволяла своему мужу обращаться с ней. За то, что не сделала ничего.

И теперь он хочет, чтобы я показала ему ее клетку.

Я в долгу перед Рейвинджером за спасение моих людей, и он пришел взыскать долг. Он пришел заставить меня заплатить.

Повернувшись, я направляюсь внутрь, чтобы вести гнилого короля.

Наверное, именно так чувствуешь себя, когда за тобой охотятся.

Присутствие короля Рейвинджера позади меня душит и подгоняет, заставляя всю мою спину покалывать от угрозы. Мое тело балансирует на грани адреналина, не зная, пытаться ли сражаться или бежать. Хотя мой разум знает, что ни один из этих вариантов не сработает, если он решит убить меня.

Единственное, что я могла бы сделать — это упасть на пол в очередном поклоне. Не убегают от высшего хищника. Не пытаются сражаться с богом простыми палками.

Ты преклоняешь колено и молишь о пощаде.

Мои бедра горят, когда я веду нас вверх по многочисленным лестничным пролетам, мое ослабленное тело протестует против подъема так же сильно, как и мой отягощенный разум.

Хайбелл в руинах, с украденной мебелью и соскобленным золотом. Хотя королева Кайла приказала смыть белую краску и привести замок в порядок, он все еще выглядит запущенным. Ее усилия были наполовину закончены и не могли конкурировать с запятнанными местами, где пали гниющие фэйри.

Здешняя вонь заставляет мои глаза слезиться.

С напряженным позвоночником мы добираемся до самого верхнего этажа, до комнаты Аурин. Дверь уже открыта, затуманенные окна пропускают смутный свет. Я отступаю в сторону, чувствуя присутствие Рейвинджера, словно нависающую смертоносную тьму, пришедшую поглотить меня целиком.

Он входит. Сапоги громко стучат по позолоченному полу. Проходя мимо меня, он останавливается перед прутьями клетки. Его голова поворачивается, глаза скользят, когда он осматривает каждый дюйм пространства. Я тоже смотрю на него, пытаясь увидеть его глазами.

Изысканная спальня, каждый дюйм сверкает. Это была бы обычная комната, если бы не клетка, построенная внутри. Она тянется вверх от пола, почти издеваясь красотой своей конструкции. Филигранные ленты опоясывают ее основание и верх, дверца клетки изгибается металлической вязью. Прутья толстые, пространство между ними узкое и изогнутое, как у красивой птичьей клетки, каждые собираются вместе наверху, словно пряди волос, схваченные лентой.

Позолоченная теплица, заточившая золотой цветок, распустившийся внутри.

Пока он все это осматривает, Рейвинджер так неподвижен, что я вздрагиваю, когда он вдруг заходит внутрь. Осторожно я наблюдаю, как он медленно ходит по внутренней стороне клетки.

Его пальцы дергают почти прозрачную драпировку, прикрепленную к потолку, позволяя ей упасть. Ткань позволяла Аурин опускать ее, как шторы на окне. Полагаю, это давало некоторое подобие уединения от любого, кто входил в комнату, чтобы они не могли видеть ее сквозь прутья. Однако много ли на самом деле могло быть уединения? Теперь это кажется таким жалким подношением — больше похожим на насмешку.

Его прикосновение скользит по ее глянцевой кровати, и он зажимает ткань между пальцами. Он изучает ее прикроватную тумбочку, кувшины для вина, позолоченный поднос с тарелками и чашками. Затем он исчезает за дверным проемом мимо ее кровати, его шаги медленно удаляются. Если он пройдет всю длину ее комнаты с решетками, он пройдет через ее гардеробную и уборную, до самой библиотеки и атриума.

Я стою совершенно неподвижно, кости напряжены, мускулы зажаты. Мое сердцебиение тревожно трепещет в груди, но я не могу его успокоить. Я просто жду. Дрожу с каждым тиканьем часов.

Когда он возвращается, он останавливается и смотрит на единственное окно. Она даже не могла как следует выглянуть наружу, потому что стекло обледенело. То, чем я раньше жестоко наслаждалась.

Мой желудок скручивается в приступе, очень похожем на раскаяние.

Рейвинджер стоит так долгое мгновение. Тишина сжимает каждую часть моего позвоночника, словно его хватка готова перетереть мои кости.

Наконец он поворачивается.

Идет ко мне.

Останавливается.

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди от страха. Я не смею сделать вдох или совершить какое-либо внезапное движение. Его нависающее присутствие давит на меня тихим гневом. Я слышу каждое слово, которое он не говорит, словно они бьют меня по лицу.

Я не знаю, когда и что пробежало между Аурин и ним, но это не имеет значения. Стоять здесь с ним сейчас, видеть, как он смотрит на эту зарешеченную комнату, покрывает меня ужасным стыдом. Он смотрит на меня, полный кипящего презрения и абсолютной вины, и правда прямо в его глазах.

Мы посадили в клетку женщину, которую он любит.

Моя грудь ноет от тоскливого горя, когда она распознает такую опасную преданность, подобной которой я никогда не видела. Его чувства к Аурин пронизывают сам воздух, заставляя меня трепетать под их тяжестью.

Может быть, слухи правдивы, что он не ореанец — и не фэйри, — а демон. Тот, кто пышет смертью и уничтожит меня прямо здесь и сейчас, осуждая меня за ту роль, которую я сыграла.

Все еще он молча смотрит на меня, хотя ему не нужно ничего говорить. Я чувствую его угрозу, чувствую слова, которые он произнес в городе, снова и снова в своей ненависти.

Мне следовало бы убить тебя.

Вода скапливается в моих глазах, и во мне, в какой-то последней преграде моих холодных оправданий, что-то разбивается вдребезги.

Мой голос такой же надломленный. — Простите.

Этих извинений будет недостаточно, чтобы умилостивить его, и мы оба это знаем, но я предлагаю их все равно. Стыд и принятие опускают мою голову, шея гнется, сердце колотится, смерть неизбежна. Мое единственное утешение в том, что с его силой мой конец будет быстрым, и я знаю, что Доммик позаботится о выживших.

Рейвинджер делает шаг ближе, и краем глаза я вижу блестящие черные шипы на его руке. Паника поднимается во мне при этом зрелище, потому что, что, если вместо того, чтобы использовать свою магию, чтобы покончить со мной, он пронзит меня ими?