Чтение онлайн

Тем временем Алекс, глядя на меня, поднёс к себе спасенного лисенка и тоже принялся его отмывать. Его солдаты, видя пример своего командира, тут же пришли на помощь.

— Аккуратнее с ушами! — крикнула я генералу, не отрываясь от своего пациента. — И проверьте, не попало ли в глаза!

Они работали слаженно и быстро. Лисёнок был крупнее, и отрава не успела так сильно впитаться в его шерсть. Через десять минут он был почти чист, хоть и дрожал от холода и пережитого ужаса. С ежом всё было не так просто.

Эта дрянь словно въелась в его иголки, в его кожу. Она не смывалась до конца, оставляя после себя твёрдую, как камень, корку. Он словно одеревенел. Ему было тяжело двигаться, каждая попытка пошевелиться отдавалась дрожью во всём его крошечном тельце.

Его крылышки, которые должны были быть тонкими и эластичными, превратились в два жестких, склеенных лоскута.

Солдаты закончили с лисёнком, завернули его в сухую тряпку и дали ему кусочек вяленого мяса, которое он тут же жадно проглотил. Лиса-мать, убедившись, что её дитя в безопасности, подошла ко мне. Она ткнулась своей мокрой мордочкой сначала в мою руку, а потом подошла к Алексу и сделала то же самое. Это была ее благодарность.

Я же продолжала возиться с ёжиком. Я чувствовала — не просто видела, а именно чувствовала своей новообретённой магией, — что проблемы у него не только снаружи. Что-то было не так внутри. Я осторожно положила ладонь ему на спину и попыталась влить в него немного своей целительной энергии. Но… ничего не произошло.

Это было все равно что лить воду на раскаленный камень. Моя магия шипела и испарялась, не проникая внутрь, не принося никакого облегчения. Будто внутри него стоял какой-то непробиваемый барьер.

Я в замешательстве попробовала проделать то же самое с лисёнком, пока он еще не ушел. Как только я коснулась его, моя магия тут же хлынула внутрь, тёплая и светлая. Я почувствовала, как остатки яда в его организме нейтрализуются, как его маленькое сердечко начинает биться ровнее. Он тут же повеселел и бодро тявкнул.

Значит, дело было не во мне. Дело было в ёжике. Или в том, что с ним сделала эта жижа.

Алекс снова подошел ко мне. Он тяжело посмотрел на неподвижного ежика, но на этот раз промолчал.

— Нет смысла здесь больше оставаться, — сказал он. — Садитесь в карету, там будет удобнее продолжать ваши процедуры. А я пока хочу разобраться с другой стороной этой проблемы.

— С какой еще?

— С тем, что это за болото, — его глаза потемнели. — И кто его здесь организовал. Такие вещи не появляются сами по себе.

Пока Ольга, забравшись обратно в карету, самозабвенно сражалась за жизнь крошечного летающего ежа, генерал Алекс Фоули остался стоять у края черной зловонной лужи. Он смотрел на неё не как на природное явление, а как на место преступления, оставленное кем-то очень неаккуратным и совершенно безразличным к последствиям.

Он медленно обошёл «болото» по периметру. Его взгляд, натренированный на поиск скрытых угроз и тактических лазеек на полях сражений, теперь с той же дотошностью отмечал каждую деталь: направление, в котором лениво стекала жижа к ручью, выжженную по краям траву, которая почернела и скрутилась, словно от огня, полное отсутствие какой-либо живности — ни лягушек, ни насекомых, ни даже той назойливой мошкары, которую обычно привлекают подобные места.

Присев на корточки, он зачерпнул немного этой дряни на кончик своего кинжала. Масса была вязкой, с радужными маслянистыми разводами, и от нее исходил не только тошнотворно-сладковатый запах гниения, но и едва уловимый, резкий химический душок, от которого першило в горле. Он закрыл глаза, сосредоточившись, и пропустил через клинок тонкую, острую струйку своей магии, сканируя субстанцию.

Его магия тут же наткнулась на хаотичное, бурлящее месиво из остаточных заклинаний, недораспавшихся проклятий и каких-то едких алхимических компонентов. Это не было болото. Это была свалка для магических и алхимических отходов, место, куда кто-то систематически сливал самую опасную и запрещенную отраву.

Алекс сделал себе мысленную пометку. Это было уже не просто браконьерство или единичный ритуал. Это было методичное, целенаправленное преступление против самой земли королевства, за которое он сражался множество дней и пролил немало крови.

Он дал команду сворачиваться. Отряд двинулся дальше, к ближайшему городку, видневшемуся на горизонте.

Городок, носивший незамысловатое название Грязнолесье1, хотя никакой грязью или даже лесом тут и не пахло.

Встретил их подозрительной тишиной. С виду всё было вполне пристойно: аккуратные домики с черепичными крышами, мощеная улочка, даже несколько горшков с геранью на подоконниках. Но что-то было не так. Люди на улицах, завидев их отряд, а особенно внушительную фигуру генерала на вороном боевом коне, как-то съёживались, опускали глаза и старались поскорее шмыгнуть в ближайшую подворотню или за калитку.

На них косились, но не с любопытством или благоговением, а с затаенной опаской. Словно весь городок был чем-то напуган, как стадо овец, почуявшее волка.

Они остановились на постоялом дворе. Алекс отдал своей свите чёткие и лаконичные указания.

— Риган, Януш, остаетесь с госпожой лекаркой. Ни на шаг от кареты. Охраняете ее, помогаете во всём, что ей понадобится. Ясно?

— Так точно, генерал! — в один голос ответили два крепких воина, которые, казалось, были вытесаны из одного куска гранита.

— Остальные — рассредоточиться. Осмотрите город, но не привлекайте излишнего внимания. Просто слушайте. А я пройдусь, поговорю с местными.

Ольга, не обращая ни на что внимания, уже развернула в карете настоящую операционную. Она требовала у солдат то тёплую воду, то масло, то чистые тряпки, и те, забыв о своем боевом статусе, суетились вокруг нее, как прилежные санитары, явно впечатлённые её напором и самоотдачей.

Алекс же направился в сердце любого городка — на базарную площадь.

Рынок был небольшим, но на удивление оживлённым. Торговцы громко зазывали покупателей, в воздухе смешивались запахи свежего хлеба, копчёной рыбы и вездесущего навоза.

Генерал неспешно шел между рядами, останавливаясь то у одного, то у другого прилавка. Его узнавали. Конечно, его узнавали все. Героя войны, спасителя этих земель, знали в лицо в каждой деревне. Люди кланялись, почтительно расступались, а за его спиной тут же начинался возбужденный шепот.

Он подошел к лавке, где дородный продавал овощи.