Чтение онлайн

Официанты и прочая челядь выстроились вдоль расставленных на аллее банкетных столов, и Дюммель, заложив руки за спину, прохаживался перед шеренгой и, не повышая голоса, монотонно отчитывал их за нерадивость и прочие смертные грехи. Отчитывал скорее для порядка и профилактики, чем по необходимости. Привыкшая к буйному нраву Дюммеля, челядь изумленно таращила глаза и перешептывалась.

– Разговорчики!
– негромко, но тем весомее одернул слуг барон.
– Предупреждаю: фарфор штучной работы, ему цены нет. Хрусталь - богемский, по специальному заказу изготовлен. Столовое серебро - фамильное. Хоть одна вещь пропадет, - на себя пеняйте. Шкуру спущу, понятно?

– Понятно, ваше сиятельство! Как не понять!
– нестройно загалдели официанты.

– То-то же!
– самодовольно ухмыльнулся барон.
– Ну, этикету не мне вас учить.

– Так точно, ваше сиятельство!
– поспешно заверили слуги.

– Тогда начинайте. Да, и еще вот что: узнаю, ктото до конца бала рюмку выпил, - башку снесу. Закончится бал, приборы со столов уберете, тогда хоть до утра пьянствуйте - все ваше!

– Благодарствуем, ваше сиятельство!
– рявкнули слуги по-армейски.

– "Сиятельство!" - ухмыльнулся Дюммель.
– Пошли вон, канальи! За дело, за дело!

Прислуга бросилась исполнять свои обязанности, а барон, окинув взглядом столы, направился в глубину парка, где стучали молотки и хрипло перекликались рабочие.

– Герр Дюммель!
– окликнула Эльсинора. Барон вскинулся, как испуганная лошадь, и завертел головой.
– Я здесь, repp Дюммель.

Он наконец отыскал ее и торопливо засеменил к беседке, переваливаясь с боку на бок.

– Да, мадам. Я к вашим услугам, мадам. Простите, что не сразу увидел вас, мадам.

– Вы не знаете, где Симмонс?

– Никак нет, мадам. Последний раз шеф имел со мной беседу в понедельник.

– А сегодня воскресенье. Вам это не кажется странным?

– Воскресенье как воскресенье, мадам. Ничего экстраординарного.

– Я не о том, барон. Сегодня бал, а Эрнста нет.

– Не извольте беспокоиться, мадам.
– Дюммель даже каблуками щелкнул от усердия.
– Шеф всегда пунктуален, мадам. Появится как раз вовремя.

– Дай-то бог, - вздохнула Эльсинора.
– У вас все готово к балу?

– Все, мадам. Столы начинают накрывать. Иллюминация и фейерверк готовы. Полковый оркестр прибудет к вечеру.
– Дюммель замялся.
– Правда, шеф не говорил об оркестре, но я сам распорядился. Ведь мсье Симмонс мог и забыть, мадам. Все разве упомнишь?

– Вы поступили мудро, герр Дюммель, - заверила Эльсинора.
– А список приглашенных? Вы мне его не показывали.

– Сию минуту, мадам!
– Дюммель поспешно достал из бокового кармана стопку листов бумаги, протянул Эльсиноре.
– Здесь все пятьсот персон.

– Так, так...
– Она положила список на колени.
– Полковник Облысевич с супругой... Кто это, барон?

– Новый начальник штаба, мадам. Вчера изволили вступить в должность. Дока, говорят, эрудит, большой знаток и ценитель музыки, литературы, живописи...

– Майор Фогель, штабс-капитан Хорошихин, капитан Колмогоров, управляющий Русско-туземным банком Крафт с супругой и дочерью.

– Дочка на выданье, - пояснил Дюммель.
– Красавица писаная.

– Так уж и красавица! Управляющий Аграрно-промышленным банком Иванов с супругой, доверенный представитель товарищества "Кавказ и Меркурий" Тер-Григорян. Это тот, с усиками?

– Он самый.

– Вычеркните. Слащав и глаза наглые.

– Никак невозможно, - заволновался Дюммель.
– Приглашения уже разосланы.

– Так заберите обратно. И вот что еще: пригласите на бал Строганова.

– Кого-о?
– оторопел немец.

– Михаила Степановича Строганова. Теперь, надеюсь, понятно?

– Слушаюсь, мадам. Как прикажете. Только...

– Что "только"?

– Что шеф скажет?

– А это уж предоставьте мне, герр Дюммель!

– Будет исполнено, мадам, - поспешно заверил Дюммель и испуганно заморгал: он мог поклясться чем угодно, что секунду назад видел тигрицу. Полосатая хищница сидела на задних лапах, держа в передних лавах злосчастный список и злобно оскалив клыкастую пасть. Видение было мгновенным, но таким отчетливым и страшным, что у Дюммеля подогнулись колени и похолодело в груди.

– Ну что вы на меня уставились, барон?
– спросила Эльсинора голосом Симмонса. Дюммель зажмурился и встряхнул головой. Осторожно открыл один глаз, затем второй. Наваждение прошло. Эльсинора - обычная, в белом шелковом платье сидела перед ним, протягивая список и улыбаясь, как ни в чем не бывало.

– Вам. дурно, герр Дюммель? Держите список. Мой вам совет: не злоупотребляйте спиртным. Особенно на сон грядущий.

– Да, мадам, - убито откликнулся Дюммель.
– Я Так и сделаю. Разрешите идти, мадам?

– Идите!

Барон вздрогнул - это был опять голос Симмонса.

– Идите, голубчик!
– елейным голоском промурлыкала Эльсинора.
– У вас столько дел, а вы строите глазки даме. Скажите, барон, это правда, что вы ужасно влюбчивы?

Дюммель, вконец сбитый с толку, кивнул на всякий случай, сделал зачем-то книксен и, покачиваясь из стороны в сторону, поплелся прочь.

Базарчик опустел. Убрались восвояси со своим мелочным товаром чайковчи *. Разъехались дехкане, оставив под присмотром сторожа горы терпко пахнущих дынь, арбузов и тыкв. Сартараш ** запер на висячий винтовой замок свою парикмахерскую. Ветер взвил пыль посредине площади, закрутил в смерч, прошелся по базару, вздымая к небу клочья соломы, джугаровые листья, какие-то тряпки. А когда пыль рассеялась, через базарную площадь проехал на своем щегольском фаэтончике предмет стольких слухов и разговоров - таинственно разбогатевший извозчик Джума.

Сторож проводил задумчивым взглядом притороченный сзади к фаэтону новенький расписной сундук, поскреб пятерней изъеденную паршой плешь и покачал головой.

* Мелкий торговец.

** Парикмахер.

– Отец!
– Джума лихо осадил иноходца и выпрыгнул из фаэтона.
– Принимайте подарки, где вы там?

Из осевшей глинобитной кибитушки вышел, щурясь отяркого солнечного света, Худакь-буа в холщовых афганских штанах, полотняной рубахе навыпуск и лакированных каушах на босу ногу. На обритой до сизого мерцания голове поблескивала вышитая бухарская тюбетейка.

– Это ты, сынок?
– голос прозвучал надтреснуто и как-то испуганно.

– Чего это ты?
– удивился Джума.
– Иди помоги сундук снять.

Старик нехотя подошел к фаэтону, взялся за ручки сундука, и они вдвоем, покряхтывая от тяжести, понесли его к дому. Возле самых дверей Худакь-буа отпустил ручку и выпрямился, хватаясь за сердце.

– Фуф! Не могу больше. Что там у тебя, чугун, что ли?

– Нет.
– Джума поднатужился и перевалил сундук через порог.
– Книги.