Чтение онлайн

– Кни-ги?
– покачнулся старик.
– Какие книги?

– Разные, - беспечно ответил сын, роясь в карманах.
– Куда я ключ подевал?

– Ты что же - читать научился?

– Научился, ата, научился.
– Джума нашел наконец ключ, отпер сундук.
– А мать где?

– Позади дома, тандыр * топит.

– Нашла время.

Джума откинул крышку, достал стеганый зимний халат, роскошный лисий малахай. Протянул отцу,

– Это тебе, ата.

Ни слова не говоря, старик принял подарки, продолжая как-то странно смотреть на сына. У того удивленно вскинулись брови.

– Что ты на меня смотришь?

– Так...

– Не хитри, ата. Говори все.

– И скажу, - решился Худакь-буа.
– Только ты мне сначала ответь, откуда у тебя столько денег? На прошлой неделе гостинцы привез, теперь опять, фаэтон, лошадь...

– ...дом в Ургенче.

* Печь из обожженной глины для выпечки лепешек.

– До-ом?
– вытаращил глаза Худакь-буа.
– В Ургенче?

– Ну да. Надо же мне жить где-то!

– Сынок...
– Худакь-буа отложил в сторону подарки, взял сына за руку, заговорил изменившимся умоляюшим голосом: Скажи мне все, сынок. Начистоту. Не нравится мне это. Ой, не нравится!..

– Спрашивай, отец, - вздохнул Джума.
– Постараюсь ответить.

– Откуда у тебя деньги?

– Я их заработал, ата.

– За какие-то двадцать дней?

– Д-да.

– Ты обманываешь меня, Джума.

– Нет, ата. Я говорю правду. Деньги заработаны честно.

– Не верю, - покачал головой старик.

– Как знаешь.
– Джума пожал плечами.

– Ты стал другим.
– Худакь-буа осторожно провел ладонью по щеке сына.
– Тебя словно подменили, сынок.

– Я все тот же, ата.

– Нет, сынок...
– Старик задумчиво покачал головой.
– У тебя чужие глаза. Улыбаешься не так, как улыбался раньше. Говоришь, как совсем другой человек. Я перестал тебя понимать...

– Не надо тревожиться, ата.
– Джума обнял отца, ласково похлопал по спине.
– Все пройдет. Это от книг. Я много читал последнее время. Многое понял.

– Мулла Ибад тоже книги читает,

– У него другие книги, ата, - усмехнулся Джума.
– Те, что у меня, ему не по зубам.

Старик вздрогнул и попятился.

– Значит, правда?

– Что правда?

– Люди болтают, будто ты с нечистой силой путаешься. На пэри женился.

– Люди всегда болтают, ата. Не надо их слушать. Ни на ком я не женился. А пэри... Пэри действительно встретил. Только у нее есть муж.

– Дэв?
– в глазах старика метнулся страх.

– Нет.
– Джума вздохнул.
– Он человек. Очень богатый человек. И очень умный.

– Он мусульманин?

Джума усмехнулся.

– Наверное, нет. Он приезжий. Откуда-то издалека.

– Значит, кяфир. И ты у него работаешь?

– Да, ата. Только не у него, а у его жены.

– Так не бывает!

– У кяфиров бывает, - улыбнулся сын.
– Не смотри на меня так, ата. Многие мусульмане работают с русскими. А русские ведь тоже кяфиры. Даже Мадримхан * принимает у себя русских...

– Замолчи!
– не на шутку испугался Худакь-буа.
– В зиндан захотел?

– Молчу, - усмехнулся Джума.
– Успокойся, ата.

– "Успокойся!" - передразнил Худакь-буа.
– Думаешь, я что-нибудь понял?

– Когда-нибудь поймешь, - заверил сын.
– Я и сам еще многого не понимаю. Когда дом строить начнем?

– "Когда, когда", - Худакь-буа высморкался d вытер пальцы о подол рубахи.
– В кишлаке только и разговоров, что об этом проклятом доме. Голова кругом идет. Может, не надо, а, балам? **

– Надо, ата.

– Ну, тогда сам решай. Как скажешь, так и будет.

– На следующей неделе. Согласен?

– Если так, то на субботу дыннак-той *** назначим.

– Можно и на субботу. Скажешь, что надо, я привезу.

Джума склонился над сундуком, достал парчовое платье. Расправил, держа на вытянутых руках.

– Нравится?

– Для Гюль небось?
– осведомился отец.

– Для Гюль. Как она тут?

– Живет.
– Старик недовольно дернул плечом.
– Чего ей сделается? Прислуживает у бека Нураддина.

– Недолго ей осталось прислуживать. Построим дом, свадьбу сыграем.

– Ну-ну, - буркнул Худакь-буа. Сын вскинул на него смеющиеся глаза, улыбнулся.

– Не угодишь тебе, ата. Сами же помолвку устроили.. Заставили нас за ухо друг друга куснуть. Лепешку поломали...

– Э-э, балам!.. Когда это было! По твоему нынешнему положению другую невесту надо искать.

– Ну, это ты зря. Гюль хорошая девушка.

– Я разве что говорю?
– смутился старик.
– Конечно, хорошая.

* Сокращенное от Мухаммадрахим.

** Обращение родителя к ребенку.

*** Торжество по случаю строительства.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

У каждого свой оазис

Симмонс пропадал где-то почти всю неделю и объявился только в воскресенье. Эльсинора сидела перед зеркалом в спальне, когда он внезапно возник посреди комнаты - усталый, осунувшийся, небритый, с горячечно блестящими глазами. Костюм был измят и перепачкан в пыли. Черные штиблеты казались серыми.

– Ты?!
– Эльсинора вздрогнула и обернулась.
– Где ты был?

– Не спрашивай.
– Он шумно выдохнул и направился к двери в ванную.

– А бал?

– Бал, - машинально повторил он.
– Бал? Когда?

– Как "когда"? Сегодня, здесь у нас, вечером.

– А, ч-черт!
– Симмонс болезненно поморщился и взглянул на часы.
– Совсем вылетело из головы. Ладно, до вечера отосплюсь.

И он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Симмонс разделся, побросал одежду в стерилизатор и пустил воду в ванну. Вода была мутноватая: то ли барахлил отстойник, то ли фильтры засорились. Симмонс махнул рукой, забрался в ванну, расслабился и закрыл глаза.

"Эльсинора права, - устало подумал он.
– Все это ни к чему..."

Вероятно, он задремал и поэтому не удивился когда сразу, без перехода вдруг увидел себя среди низкорослых колючих зарослей джигильдака, ощутил опаляющее сквозь одежду огнистое дыхание близкой пустыни услышал визгливое "чил-л-л-л-лили" парящих в раскаленном небе коршунов, сливающееся со звоном тишины в ушах. Потом где-то неподалеку фыркнула лошадь, другая ответила ей коротким утробным ржанием, звякнула уздечка, и он понял, что успел вовремя и отряд еще не снялся с привала.