Чтение онлайн

Это уже было кое-что, и разбуженный среди ночи Дюммель тотчас приступил к допросу. Однако поджигатель - здоровенный бритоголовый детина в стеганом ватном халате на голое тело и драных холщовых поргках нес явную околесицу, а когда вконец выведенный из себя барон влепил ему затрещину, поднял такой крик, что переполошил весь дом. Явился, заспанный, злой как сатана, Симмонс в пижаме, учинил Дюммелю очередной разгон и велел запереть задержанного в подвале до утреннего разбирательства. А утром выяснилось, что ночной гость не кто иной, как дурачок с городского базара, который даже имени своего не знает и охотно откликается на любую кличку.

Дурачка отпустили на все четыре стороны, а Дюммель с Симмонсом, запершись в кабинете, два часа обсуждали создавшееся положение.

– Черт вас разберет, что вы за человек, Зигфрид, - выговаривал Симмонс без особого, впрочем, раздражения.
– Что вам ни поручи, с треском провалите.

Барону ничего не оставалось, как молчать, понуро опустив голову.

– Ладно, - смягчился Симмонс.
– Что думаете дальше делать?

– Обеспечить безопасность перевозок. Вдоль всей узкоколейки пикеты, казачьи разъезды...

– Ну-ну, - по тону трудно было определить, одобряет Симмонс или наоборот - осуждает.

– От услуг каючников надо отказаться полностью, - неуверенно продолжал барон.

– Ну, положим, это-то они уже сами сделали, - усмехнулся Симмонс.
– Да еще челобитную на нас подали. Давайте дальше, Зигфрид.

– Увеличить число барж на Амударье. С каждым речным караваном - взвод охраны.

– Эдак вам, батенька, всего Ново-Ургенчского гарнизона не хватит. Ну, а еще что?

– Еще...
– Дюммель растерянно развел руками.
– Надо охрану дома усилить. Отменить приемы, ограничить посещения. Они теперь ни перед чем не остановятся.

– Кто "они"?
– жестко спросил Симмонс.

– Ну...
– Дюммель замялся.
– Те, кто этого негодяя подослали.

– Вы знаете, кто это сделал?
– в голосе шефа звенел металл.

– Пока нет.
– На немца жалко было смотреть.

– Ну так вот, - Симмонс щелкнул зажигалкой, прикурил. Прежде всего установите, чьи это фокусы. В лепешку расшибитесь, а выясните, ясно? Это во-первых. А во-вторых, распорядок в доме останется прежним: приемы были и будут. Я вам больше скажу: через неделю, то-бишь в следующее воскресенье, закатим бал. На пятьсот персон. С фейерверками, танцами, лотереей... Одним словом - бал! Пусть ни одна сволочь не воображает, что Симмонса можно запугать. Понятно?

– Понятно, шеф. Но...

– Никаких "но"! Посоветуйтесь с мадам и действуйте.

– Слушаюсь, шеф.

Симмонс ушел, хлопнув дверью. Дюммель тяжело плюхнулся в кресло и достал из ящика стола коробку с сигарами.

"Сдает шеф, - ни с того ни с сего подумал он, срезая перочинным ножом кончик сигары.
– Нервишки шалят. Не знает, на ком зло сорвать".

Он долго раскуривал сыроватую сигару, потом откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, выпустил к потолку длинную струю дыма.

– "Никаких "но"! Никаких "но"!
– теперь, когда Симмонса не было рядом, барон мог позволить себе роскошь передразнить шефа.
– "Посоветуйтесь с мадам!" - не открывая глаз, Дюммель скрипнул зубами.
– Побежал, как же! Мальчишку нашли!"

– О чем это вы, герр Дюммель?
– прозвучал над самым ухом забывшегося барона мелодичный голос Эльсиноры. Львиный рык и тот, наверное, не произвел бы на барона большего впечатления: немец вскочил, как ужаленный, ошалело вытаращив глаза.

Эдьсинора стояла посредине комнаты, с любвпытством наблюдая за главой акционерного общества.

– Лишнего выпили?
– осведомилась она.

– Боже упаси!.. То есть, я хотел сказать да, мадам! Простите великодушно...

"Эрнст, пожалуй, прав, - подумала она, продолжая разглядывать Дюммеля.
– Ни капельки самолюбия. А ведь когда-то личность была. Не ахти какая, а все-тм ки... И с чисто женской непоследовательностью: - Бедняга Джума. Что его ждет?"

– Герр Симмонс намерен в воскресенье устроить бал, - неуверенно сообщил немец.
– Велел посоветоваться с вами, мадам.

– Бал, - машинально повторила она.
– Бал, вы сказали? Это, пожалуй, неплохо придумано: хоть какое-то развлечение. Заготовьте пригласительные билеты человек на сто.

– Приказано на пятьсот персон, - выпалил барон.

– Ну что ж, на пятьсот, так на пятьсот. Распорядитесь о покупках, наймите прислугу. Впрочем, не мне вас учить, герр Дюммель.

– Так точно, - обрадованно рявкнул тот.
– Все будет сделано, мадам. Можете быть спокойны.

"Чему он радуется?
– удивленно подумала Эльсинора.
– А, да не все ли равно!" - И, махнув рукой, заговорила о другом.

После памятного возвращения из залитой кровью восставших рабов Хивы Симмонс долгое время не прикасался к времятрону. При одном взгляде на блестящую луковицу холодело в груди и начинали мерещиться черные провалы пустынных улиц, озаренные отблесками пожаров, зловещее карканье ворон, крадущиеся шаги, окровавленное лицо Савелия... Перехватывало дыхание от смрадного запаха разлагающихся трупов и чадящих руин. Спазмы перехватывали горло, и Симмонс спешил на воздух, в сад, искал забвения в работе - все равно какой, в разговорах с людьми - безразлично, с кем и о чем.

Никогда прежде он не был так ласков с Эльсинорой, так предупредительно вежлив и учтив в общении с Дюммелем. И если она понимала, откуда идет эта нежность и не удивлялась, то барон терялся в догадках и, обляваясь холодным потом, не спал по ночам, ожидая подвоха.

Но шло время, и душевное равновесие постепенно возвращалось к Симмонсу. Он стал целыми днями просиживать в своем кабинете, обложившись книгами, курил сигарету за сигаретой, делал какие-то записи в тетради в красном клеенчатом переплете. Эльсинора наблюдала за ним с нарастающим беспокойством и до поры до времени ни о чем не спрашивала. Однако вечно так продолжаться не могло, они оба прекрасно понимали это, и однажды, возвращаясь с вечерней прогулки по саду, Симмонс, как обычно остановившись возле двери в кабинет, придержал Эльсинору за руку.

– Посиди со мной, Люси. Ты никуда не спешишь?

– Нет.

Они вошли в комнату, заставленную вдоль стен книжными стеллажами. Симмонс опустился в кресло.

Эльсинора продолжала стоять, машинально разглядывая разбросанные по столу книги. Полистала одну. Взяла другую. "Никита Муравьев, - значилось на обложке.
– Путешествие в Хиву и Бухару. 1882 год". На столе лежали темно-синяя "История Хорезма", изданная в 1980 году; "История Каракалпакской АССР", анонимная рукопись "Границы мира", датированная десятым веком, том сочинений академика Бартольда, фолиант "Древний Хорезм" академика Толстова.