Чтение онлайн

Когда четверть часа спустя она остановилась у здания акционерного общества "Дюммель и К°", Строганов вышел первым и подал руку спутнице. Вид у него был слегка растерянный, но по-прежнему воинственный.

– Однако вы твердый орешек!
– Эльсинора выпорхнула из кареты.
– Ну что ж, идемте, я вас представлю супругу, раз уж вам так хочется. Боюсь только, что его нет дома.

Симмонса и в самом деле не было. Эльсинора велела подать чай в беседку и пригласила гостя прогуляться по парку. Особенного впечатления парк на него не произвел, и когда они возвратились в беседку, где уже был накрыт стол на две персоны и уютно попыхивал самовар, она с удивлением обнаружила, что безразличие Строганова, как ни странно, ее задевает.

"Можно подумать, что ему доводилось видеть что-то лучше!" - подумала она с раздражением и стала разливать чай по хрупким фарфоровым чашкам.

– Нравится?
– Она имела в виду чай. Гость окинул взглядом парк и равнодушно кивнул.

– Здорово, конечно, что и говорить. Но я бы предпочел встретиться с вашим супругом.

– У вас к нему дело?

– Нет, пожалуй. Так, несколько.вопросов.

– А я бы не могла на них ответить?

– Вы?..
– Строганов с сомнением посмотрел на хозяйку. Может, и смогли бы.

– Спрашивайте, - предложила она.
– Постараюсь удовлетворить ваше любопытство.

– Тогда сначала вопросы к вам.
– Михаил Степанович наклонил голову, пристально глядя на льняную в мелких узорах скатерть.
– По дороге сюда вы всю мою прошлую жизнь по полочкам разложила. Охранка, небось, материален подкинула? Или уже на заводе досье заведено?

– Не угадали.
– Эльсинора налила в чашку из заварного чайника. Поставила под кран самовара.
– До сегодняшнего дня я о вас и слыхом не слыхивала.

– Тогда откуда такая осведомленность?

Она долила в чашку кипяток, завернула кран.

– Не обижайтесь, Михаил Степанович, но я вам не смогу это объяснить. Поверьте на слово: никто за вами не следит.

– Вы уверены?
– насторожился гость.
– А зачем надо за мной следить?

– А я и не говорю, что надо, - спокойно возразила она. Пейте чай. Вареньем угощайтесь.

– Вы от меня что-то скрываете, - Строганов продолжал исподлобья напряженно разглядывать хозяйку.

– Ошибаетесь.
– Она встряхнула волосами и улыбнулась. Просто есть вещи, которые вам знать ни к чему. Так о чем вы хотели спросить Симмонса?

Строганов вздохнул и отвел взгляд. Теперь он смотрел в сторону дома, зеркально отсвечивающего на солнце стеклами окон.

– Я хочу выяснить, что он за человек.

– Вам это так необходимо?
– Она отхлебнула из чашечки. Что вас, собственно, интересует?

– Понимаете, - Строганов почесал переносицу.
– С тех пор, как хлопкозавод перешел к Дюммелю, многое у нас изменилось к лучшему. Построили общежитие для рабочих, финскую баню, даже столовую открыли. И платят у нас чуть не вдвое больше, чем у других.

– Почему это вас смущает?

– Потому что Дюммель - коммерсант и на рабочих ему наплевать. Он это и не скрывает. А значит, нововведения идут не от него. Так от кого же?

– Вы считаете, что они исходят от моего супруга?

– Да. Я ошибаюсь?

– Думаю, нет.
– Эльсинора положила варенье в розетку, подвинула гостю.
– Угощайтесь, малиновое.

– Спасибо.

– Я, правда, не вмешиваюсь в дела Симмонса, но филантропия - это не в его духе. Так что вы, вероятно, правы.

– Филантропия, говорите?
– Гость набрал полную ложечку варенья, опустил в чашку, принялся помешивать.
– Извините, не верю. На этой филантропии Симмонс себе кучу врагов нажил. Лучшие рабочие где? У Дюммеля. Лучший инженерно-технический персонал? У него же. Ни одного дня завод не простаивает, а у других - по три, по четыре месяца в году на ремонте. Кому дехкане лучший сырец везут? Дюммелю. Он, правда, качество требует, зато никакого обвеса, никаких скидок и оплата втрое выше. Как тут заводчикам да коммерсантам-предпринимателям не взвыть? Вот они на Симмонса зубы и точат.

– Почему же на Симмонса?

– Да потому что ясно: немец - всего лишь ширма. Кстати, знаете, как дехкане Симмонса между собой называют?

– Как?

– Симон-ата. Это вам говорит что-нибудь?

Эльсинора недоуменно пожала плечами.

– Здесь так святых-покровителей принято называть. Палван-ата, Дарган-ата, Исмамут-ата.
– Строганов усмехнулся. В Ак-мечети у немцев-меннонитов староста есть, он же и пастор Отто. Влиятельный старикан. Так его хивинцы Ата-немис кличут. Отец-немец. Вы меня не слушаете?

– Слушаю.
– Хозяйка вздохнула.
– Так чего же вы все-таки хотите? Предупредить Симмонса об опасности?

– Это он и без меня знает.

– Тогда чего же?

Гость промолчал, задумчиво помешивая ложечкой остывший чай.

– Я уже говорил, хочу понять, что он за человек.

– Вы думаете, это так просто?
– усмехнулась хозяйка. По-моему, он сам этого толком не знает.

– Со стороны виднее.

– Возможно. Что касается его филантропии или благотворительности, если этот термин вас больше устраивает, то считайте, что это его каприз, прихоть, причуда. Как говорится, каждый по-своему с ума сходит. Помешался человек на добром отношении к своим работникам - и весь секрет. И ради бога, не ищите здесь никакой социальной подоплеки. Симмонс стоит вне политики. Просто он - человек настроения. Приходилось вам с такими встречаться?

– Доводилось.
– Строганов недоверчиво покосился на собеседницу.
– Скажите, поджог каюков это тоже его рук дело?

– Н-не знаю, - растерялась Эльсинора.
– Вряд ли. По-моему он и сам на этом пострадал.

– Не хотите отвечать, не надо.
– Строганов достал из брючного кармана часы-луковицу, взглянул на циферблат.
– Мне пора, сударыня. Пора заступать на смену.

– Обиделись?

– Да нет. В общем, этого я и ожидал. А супругу вашему передайте: в борьбе с конкурентами он, конечно, любые средства вправе использовать. Вот только оставлять тысячи людей без куска хлеба - это уже иг по-человечески. Я о каючниках говорю. Для них каюки - единственное средство существования. Хороша прихоть, ничего не скажешь, - на голодную смерть людей обрекать! Так и передайте. А засим позвольте откланяться. Прощайте, сударыня.
– Он кивнул головой и решительно поднялся из-за стола.

Симмонс, которому Эльсинора в тот же вечер передала содержание своего разговора со Строгановым, озабоченно поскреб затылок и велел разыскать Дюммеля.

– Зачем он тебе?
– поинтересовалась Эльсинора.

– Хочу навести справки.

– Строганов производит впечатление вполне порядочного человека.

– Тогда какое ему дело до истории с каючниками?

– Может быть, как раз потому, что он порядочный человек?

– Не знаю, не знаю.

– Тысячи каючников остались без куска хлеба. Такое нельзя наблюдать равнодушно.