Чтение онлайн

– В Средней Азии. Но это неважно. Давай к делу.

– Давайте, - кивнул Петя.

– Верди у тебя с собой?

Петя кивнул.

– Что именно?

– По вашему списку, - гость презрительно хмыкнул.
– "Аида", "Риголетто", "Дон Карлос".

Он достал из кармана смятую бумаженцию, расправил и продолжал уже по тексту:

– "Травиата", "Сила судьбы", "Трубадур", "Бал* маскарад", "Фальстаф", "Отелло". Тридцать кассет. Ну и работенку вы мне задали! Чего только я от меломанов не наслушался! Обхохотались, хмыри! Опять же бабки немалые потрачены.

– Смеется тот, кто смеется последним, - напомнил Симмонс.
– А насчет бабок договорились: сколько пожелаешь, в любой валюте.

– Это вы серьезно?
– насторожился гость.

– Серьезнее некуда. У меня этого добра куры не клюют. Пойдем в дискотеку, аппаратуру посмотришь.

Симмонс отпер ключом дверь и, пропустив гостя в коридор, вышел следом.

В дискотеке Петя ошалело вытаращился на стационарный "Грюндиг".

– Ну и как?
– спросил Симмонс.
– Годится?

– Зверь-машина!
– восхитился гость.
– Последняя модель небось? Я таких не видал.

– Ты еще многого не видал, - заверил Симмонс.
– Все впереди. Смотри сюда. Здесь, - он распахнул дверцу навесного шкафа, - "Сони".

Гость озадаченно присвистнул.

– А здесь, - Симмонс открыл шкаф на противоположной стене, - "Телефункен".

– Ну и ну!

– Восхищаться потом будешь. Смотри и слушай. Вот выход. А это переключатели. Зарядишь все три магнитофона. И чтобы никаких пауз, понял?

Гость кивнул.

– Вот и отлично. А теперь запомни: без меня тебе отсюда не выбраться. Так что если вздумаешь стибрить что-то и удрать, - кранты тебе, Петя. Навсегда в девятнадцатом веке останешься. На берегах Амударьи-матушки, в ханстве Хивинском. Усек?

– Усек, - горестно вздохнул Петя.
– Как не усечь.

– Теперь айда в сад. С Дюммелем познакомлю. Он тут у нас главный распорядитель. Со всеми вопросами будешь к нему обращаться. Зигфридом зовут, запомнишь?

– Чего тут не запомнить? Зигфрид, зиг-хайль!

– А вот последнее боже упаси при нем брякнуть: голову откусит. Он, брат, у нас на гитлеризме помешан.

– Веселенькое дело!
– Гость озадаченно поскреб затылок. А если я не нарочно?

– Все равно откусит, - заверил Симмонс.
– Держи ключ от двери. Пойдем.

Они сидели друг против друга на бархатных стеганых курпачах * - бек Ханков Нураддин, дородный, оплывший мужчина лет сорока со щекастым лицом, густо заросшим курчавящейся черной бородой, крупным пористым носом и глазами навыкате, и маленький тщедушный старичок в огромной чалме-мулла ханкинский пятничной мечети Ибадулла, которого за глаза непочтительно величали Ибад-чолаком за хромоту, особенно приметную, когда он торопливо семенил по улице, опаздывая на молитву.

В противоположность властолюбивому, вспыльчивому, но глуповатому беку мулла был себе на уме, хитер, подобострастен и льстив, предпочитая слушать, поддакивать собеседнику и поменьше говорить сам. Впрочем, на этот раз разговор начал он.

– Перс богатеет - женится, туркмен богатеет - ковры покупает, сарт богатеет - хоромы строит, - писклявым голосом изрек мулла, теребя козлиную бородку.
– Новость слышали?

– Что за новость?
– Бек лениво перебирал толстыми пальцами виноградины янтарных четок.

– Голодранец Джума строиться задумал.

– Дом строит?
– недоверчиво хмыкнул бек.
– Что-то не помню, когда он за разрешением приходил.

– Строит, - мотнул чалмой мулла.
– Без вашего ведома, без нашего благословения.

– Вот как? Хм...
– Четки замерли и снова заструились между пальцами.

– Воистину так, - хихикнул мулла.

Слуга внес в комнату дастархан, расписной чайник с тремя пиалами. Не поднимая глаз, расстелил скатерть на ковре перед хозяином и гостем, трижды наполнил пиалу чаем, слил обратно в чайник. Потом налил в две пиалы и, не разгибаясь, по-прежнему глядя в пол, попятился к выходу.

* Небольшой стеганый матрас для сидения.

– Пусть к плову приступают, - остановил его бек.

– Будет сделано, - слуга замер в ожидании дальнейших распоряжений.

– Все!
– не поворачивая головы, буркнул хозяин. Слуга беззвучно исчез за дверью.
– Хо-ош, молла Ибадулла... Значит, ни с кем не советуясь, не спрашивая разрешения, не освятив землю, этот нечестивец начал строить себе дом?

– Начал!
– Мулла сокрушенно вздохнул и отхлебнул из пиалы.
– Мудро изволили подметить, - нечестивец. Аллаха не боится, не то что нас с вами.

– Хм!..

– Односельчан на дыннак-той и то не пригласил.

– Э-э-эй, халои-и-ик! * - донеслось с улицы.
– Не говорите, что не слышали. Джумабай Худайберген на дыннак-той приглашает.

– Слышали?!
– взвизгнул мулла Ибадулла.
– Каков богоотступник, а? Без нашего ведома! На той!

Бек густо побагровел и хлопнул в ладоши.

– Джума Худакь той затевает?
– рыкнул он навстречу вбежавшему слуге так, что тот испуганно присел и заморгал ресницами.

– Да, яшуллы.

– Когда?

– Сегодня вечером, яшуллы.

– Пусть нукербаши придет.

– Хоп болады. К Джуме пусть придет?

– Сюда, дурак! Сейчас!

Слугу словно ветром сдуло. Бек самодовольно ухмыльнулся и смерил собеседника презрительным взглядом.

– Как вам это нравится? Джумабай Худайберген нашелся! Джума Худакь был и будет!

– Конечно, бек, конечно!
– закивал мулла.
– Совсем обнаглел, сын греха! Сам на беду нарывается.

– Свое получит!
– злобно пообещал бек.
– Мои нукеры ему такой той устроят, - всю жизнь помнить будет!

– Давно пора, - поддакнул мулла.
– Вашими руками, бек, аллах покарает вероотступника! Да будет так. О-омин!

Служанка, девочка лет тринадцати в просторном ситцевом платье и потертом бархатном камзоле, внесла блюдо с йимуртабереками *. Склонилась в низком поклоне, не решаясь подойти к сидящим. Зазвенели вплетенные в десятки тоненьких косичек серебряные монеты.

– Ставь сюда и убирайся!
– рявкнул бек.

Девочка торопливо поставила блюдо на дастархан и вышла, притворив за собою дверь.