Чтение онлайн

– Ну, положим, не тысячи. Если уж быть точным, сгорел семьдесят один каюк. Без куска хлеба, как ты изволила выразиться, осталось человек двести-триста.

– По-твоему, это мало?

– Ну что ты заладила одно и то же! "Много, мало..." Если уж ча то пошло, один голодный - это уже много. А знаешь, сколько их в Хивинском ханстве? Согни тысяч! Что ты предлагаешь, взять их на свое иждивение?

– Во-первых, не кричи.

– Прости.

– А во-вторых, если не в твоих силах облегчить участь всех неимущих, то по крайней мере ни к чему добавлять к ним сотни новых.

– Тут ты, пожалуй, права, - согласился Симмонс.
– Я сгоряча сморозил глупость, а Дюммель и рад стараться.

– Ты прекрасно знаешь, что Дюммель тут ни при чем, - резко возразила она.
– Ты приказал, он выполнил.

– Тоже верно. Сдаюсь. Завтра же велю заложить верфь. Флотилию каюков понастроим. Хоть все ханство на каюки сажай. Великая речная держава!
– Симмонс хохотнул.
– Не пойдут ведь, собаки. Им, видите ли, на конях скакать по душе. Ну да ладно. Меня сейчас куда больше этот твой новый знакомый интересует. С кулинарной фамилией.

– Причем тут кулинария?
– удивилась Эльсинора.

– Притом. Кушанье есть такое. Бефстроганов. Слышала?

– Первый раз слышу.

– Ну так услышишь, - пообещал он.
– Сегодня же велю приготовить на ужин.

В открытую дверь кабинета без стука вошел Дюммель.

– Вот и вы, барон! Добро пожаловать! Рад видеть вас в добром здравии. Чему обязан, голубчик?

– Вызывали?
– барон был явно не в духе.

– Что? А, ну да, конечно! Скажите, Зигфрид, бефстроганов на ужин не очень обременительно для желудка?

– Думаю, нет, - буркнул Дюммель.

– Тогда распорядитесь, чтобы на ужин подали бефстроганов. И сами нам компанию составьте. Если хотите, конечно. Кстати, вам знакома фамилия Строганов?

– Знакома, - насторожился немец.
– А что?

– Экий вы, право! Уж и спросить нельзя? Просто интересуюсь. Из праздного любопытства.

– Машинистом у нас на заводе работает. Специалист отличный.

– И все?

– А что еще?

– Ну, мало ли что! Образование, национальность, возраст, откуда родом, как сюда попал.

– По этапу.

– Вот как? И за что же? Уголовник небось?

– Нет, - качнул головой немец.
– По политической.

– Та-а-ак, - Симмонс прищурился.
– Это уже говорит кое о чем. Ну, а на заводе как держится?

– Пока ни в чем не замечен. Живет замкнуто. С людьми общается только по работе. Не пьет.

– Вот это плохо. К пьющему легче ключ подобрать. Женат?

– Холост.

– Та-а-ак. Дело, говорите, знает?

– Знает, - вздохнул барон.
– В этом ему не откажешь.

– Ну что ж, и на том спасибо. Так вы распорядитесь насчет ужина. Не успеют чего доброго. А я пока пойду душ приму, жарко что-то.

Подождав, пока затихнут в коридоре шаги Симмонса, Дюммель заговорщически понизил голос:

– Я не хотел говорить при шефе, мадам, но этот негодяй опоздал на работу...

– Симмонс?
– притворно удивилась Эльсинора.

– Боже упаси, мадам!
– ужаснулся немец.
– Строганов!

– И что же?

– Я в это время был на заводе, ну и - порядок есть порядок - устроил ему взбучку. И знаете, чем он объяснил свое опоздание?

– Чем же?
– полюбопытствовала хозяйка.

– Тем, что был у вас в гостях и вы его задержали!

– Все правильно, Зигфрид.

– Как?!
– вытаращил глаза немец.

– Вот так! Строганов действительно был здесь, я действительно его задержала. И вы совершенно спокойно могли выяснить это при Симмонсе. Между нами, как вам известно, секретов не водится. У вас все?

– Да, мадам. Хотя нет. Один-единственный вопрос, мадам, если позволите.

– Спрашивайте, барон.

– Как готовится бефстроганов?

– Представления не имею. А вы что - тоже не знаете?

– Увы!
– сокрушенно развел руками Дюммель.

– Ну, тут я вам плохая помощница. Если не ошибаюсь, "беф" по-французски - бык. А за остальным обратитесь к Строганову.

– К какому еще Строганову?

– К вашему машинисту, разумеется. Может быть, он знает. Ну полно, полно. Я пошутила, барон. Полистайте поваренную книгу. А еще лучше пусть это сделает повар.

Дюммелю приходилось круто: Симмонс сдержал-таки свое обещание - перестал вмешиваться в дела акционерного общества, взвалив практически все заботы на широченные дюммелевы плечи.

Поначалу барон даже обрадовался: регулярные нахлобучки шефа портили настроение, надолго вышибали из колеи. Но Зигфриду, видно, на роду было начертано быть неудачником: стоило шефу отойти от дел - и на "Дюммеля и К°" одна за другой посыпались беды. Акция с поджогом каюков неожиданно обернулась против ее инициаторов. Теперь что ни день баржи и каюки, независимо от их принадлежности, загорались на всем протяжении водного пути от Ново-Ургенча до Чарджуя, но, поскольку подавляющее их большинство принадлежало обществу "Дюммель и К°", то и убытки, естественно, терпело в основном оно.

Меры по усилению охраны ощутимых результатов не давали, поджигателей задержать не удавалось, зато перепуганные насмерть каючники не только наотрез отказывались иметь дело с Дюммелем, но вдобавок подали прошения-жалобы в военную администрацию и на имя самого хана хивинского Мухаммадрахима Второго.

Действия этих голоштанников явно кто-то направлял, но кто именно - так и оставалось невыясненным.

"Пришла беда - отворяй ворота", - гласит пословица; пока Дюммель ценою немалых расходов улаживал дела с командованием и хивинским ханом, неподалеку от пристани Чалыш сошел с рельсов железнодорожный состав, и прибывший с казачьим разъездом для выяснения причин катастрофы барон собственными глазами убедился в том, что крушение произошло не случайно: на участке длиною примерно пятьдесят метров полотно было разрушено, насыпь срыта, а рельсы и шпалы неизвестно куда исчезли.

– Туркмены озорничают, не иначе, - глубокомысленно изрек один из казаков, разглядывая многочисленные следы конских копыт на влажном песчаном грунте.
– Они и рельсы со шпалами уволокли.

– На черта они им понадобились?
– не выдержав, ругнулся Дюммель.

– А просто так, из озорства.
– Казак огляделся, мотнул бородой в сторону зеркально отсвечивающего речного плеса. Видать, в Амударью покидали, ваше благородие.

"Их благородие" чертыхнулся еще раз и приказал начать ремонтные работы. А несколько дней спустя караульные задержали ночью в симмонсовском парке неизвестного с коробком спичек и десятилитровым бидоном, под самое горлышко наполненным керосином.