Чтение онлайн

Удивительно много времени она тратила на посещение лекций и демонстраций, на раздачу литературы в Молодежном антиполовом союзе, изготовление лозунгов к Неделе ненависти, сбор всяческих добровольных взносов и тому подобные дела.

It paid, she said, it was camouflage.

Это окупается, сказала она, -- маскировка.

If you kept the small rules, you could break the big ones.

Если соблюдаешь мелкие правила, можно нарушать большие.

She even induced Winston to mortgage yet another of his evenings by enrolling himself for the part-time munition work which was done voluntarily by zealous Party members.

Она и Уинстона уговорила пожертвовать еще одним вечером -- записаться на работу по изготовлению боеприпасов, которую добровольно выполняли во внеслужебное время усердные партийцы.

So, one evening every week, Winston spent four hours of paralysing boredom, screwing together small bits of metal which were probably parts of bomb fuses, in a draughty, ill-lit workshop where the knocking of hammers mingled drearily with the music of the telescreens.

И теперь раз в неделю, изнемогая от скуки, в сумрачной мастерской, где гуляли сквозняки и унылый стук молотков мешался с телемузыкой, Уинстон по четыре часа свинчивал какие-то железки -- наверно, детали бомбовых взрывателей.

When they met in the church tower the gaps in their fragmentary conversation were filled up.

Когда они встретились на колокольне, пробелы в их отрывочных разговорах были заполнены.

It was a blazing afternoon.

День стоял знойный.

The air in the little square chamber above the bells was hot and stagnant, and smelt overpoweringly of pigeon dung.

В квадратной комнатке над звонницей было душно и нестерпимо пахло голубиным пометом.

They sat talking for hours on the dusty, twig-littered floor, one or other of them getting up from time to time to cast a glance through the arrowslits and make sure that no one was coming.

Несколько часов они просидели на пыльном полу, замусоренном хворостинками, и разговаривали; иногда один из них вставал и подходил к окошкам -- посмотреть, не идет ли кто.

Julia was twenty-six years old.

Джулии было двадцать шесть лет.

She lived in a hostel with thirty other girls ('Always in the stink of women!

Она жила в общежитии еще с тридцатью молодыми женщинами ("Все провоняло бабами!

How I hate women!' she said parenthetically), and she worked, as he had guessed, on the novel-writing machines in the Fiction Department.

До чего я ненавижу баб!" -- заметила она мимоходом), а работала, как он и догадывался, в отделе литературы на машине для сочинения романов.

She enjoyed her work, which consisted chiefly in running and servicing a powerful but tricky electric motor.

Работа ей нравилась -- она обслуживала мощный, но капризный электромотор.

She was 'not clever', but was fond of using her hands and felt at home with machinery.

Она была "неспособной", но любила работать руками и хорошо разбиралась в технике.

She could describe the whole process of composing a novel, from the general directive issued by the Planning Committee down to the final touching-up by the Rewrite Squad.

Могла описать весь процесс сочинения романа -- от общей директивы, выданной плановым комитетом, до заключительной правки в редакционной группе.

But she was not interested in the finished product.

Но сам конечный продукт ее не интересовал.

She 'didn't much care for reading,' she said.

"Читать не охотница", -- сказала она.

Books were just a commodity that had to be produced, like jam or bootlaces.

Книги были одним из потребительских товаров, как повидло и шнурки для ботинок.

She had no memories of anything before the early sixties and the only person she had ever known who talked frequently of the days before the Revolution was a grandfather who had disappeared when she was eight.

О том, что происходило до 60-х годов, воспоминаний у нее не сохранилось, а среди людей, которых она знала, лишь один человек часто говорил о дореволюционной жизни -- это был ее дед, но он исчез, когда ей шел девятый год.

At school she had been captain of the hockey team and had won the gymnastics trophy two years running.

В школе она была капитаном хоккейной команды и два года подряд выигрывала первенство по гимнастике.

She had been a troop-leader in the Spies and a branch secretary in the Youth League before joining the Junior Anti-Sex League.

В разведчицах она была командиром отряда, а в Союзе юных, до того, как вступила в Молодежный антиполовой союз, -- секретарем отделения.

She had always borne an excellent character.

Всюду -- на отличном счету.

She had even (an infallible mark of good reputation) been picked out to work in Pornosec, the sub-section of the Fiction Department which turned out cheap pornography for distribution among the proles.

Ее даже выдвинули (признак хорошей репутации) на работу в порносеке, подразделении литературного отдела, выпускающем дешевую порнографию для пролов.

It was nicknamed Muck House by the people who worked in it, she remarked.

Сотрудники называли его Навозным домом, сказала она.

There she had remained for a year, helping to produce booklets in sealed packets with titles like

Там Джулия проработала год, занимаясь изготовлением таких книжечек, как

' Spanking Stories' or

"Оззорные рассказы" и

'One Night in a Girls' School', to be bought furtively by proletarian youths who were under the impression that they were buying something illegal.

"Одна ночь в женской школе", -- эту литературу рассылают в запечатанных пакетах, и пролетарская молодежь покупает ее украдкой, полагая, что покупает запретное.

'What are these books like?' said Winston curiously.

– - Что это за книжки?
– - спросил Уинстон.

'Oh, ghastly rubbish.

– - Жуткая дребедень.

They're boring, really.

И скучища, между прочим.

They only have six plots, but they swap them round a bit.