Чтение онлайн

Пытаясь справится с головокружением, Зар поднялся на ноги. Покачнулся, но все-таки удержал равновесие. Затем зажег на руке большой факел. Почти тотчас увидел навес: до него было всего несколько метров.

Пеструхи не оказалось под навесом, зато на ее месте лежала груда чего-то непонятного – дождь не давал рассмотреть.

Напрягши мышцы левого предплечья так, что ремешок затрещал, Зар шагнул вперед. Перед самым навесом снизил высоту огня и нагнулся, стал всматриваться в бесформенную массу, наваленную поверх слоя сена.

Наконец, он понял, что это такое.

Развороченная туша коровы напоминала безглазую голову фантастического чудища, высунувшуюся из норы: две уцелевшие конечности были его рогами; широко разодранное брюхо с торчащими во все стороны ребрами и зияющее пустотой, походило на огромную пасть, – на одну из ее сторон вылезли внутренности, смахивающие на уродливый вывалившийся язык.

– Во славу великому Манью, – послышался сзади голос, похожий на скрип ветхой калитки. Зар обернулся, осветил темноту и увидел Хеша, вернее то, во что он превратился.

Хитон безобразного существа, стоявшего перед ним, промок до нитки. Туловище было сгорблено; руки свешивались плетьми; с узловатых пальцев на мокрую ткань извилистыми потеками стекала кровь. На месте глаз – огромные дымящиеся дыры. На лбу кожа сморщилась, как у старца, а на щеках высохла, как у мертвеца.

– Тебя тоже ждет утроба великого. – Существо ухмыльнулось. Зар понял, отчего его зубы кажутся такими темными: на них Пеструхина кровь.

– Сгинь, выродок, или я тебя сожгу… – прорычал Зар, и в этот миг раздался треск. еще не понимая, что треснуло – ремешок или его собственная кожа, он погасил огонь и бросился под навес. Нащупал на стеллаже нож. Перевернув лезвие острым ребром кверху, подсунул под полоску ремешка и стал резать, чувствуя, как острие прокалывает руку. Ремешок разом пришел в движение, нож соскочил. Зар повторил попытку, но ремешок заскользил так быстро, что нож стал выворачиваться. В темноте Зар исковырял себе руку, которая и без того уже онемела от сжатия.

Зар отшвырнул нож и снова зажег огонь. Не хотел, чтобы в темноте мерзкое существо к нему приблизилось. Но то, во что превратился Хеш, уже исчезло.

– Мешает биться, – произнес Зар слова из сна. Он вышел из-под навеса. Рука ныла, но, кажется, хватка ремешка чуть ослабла.

– Что тебе от меня надо?! – крикнул он, повернувшись к Аншану.

Огонь шипел. От него валил пар.

Зар почувствовал, как ноет затылок. Видно, стукнулся, когда падал.

– Чез! – крикнул Зар, но пес не откликнулся.

Вдали сверкнула молния, и на миг стало видно равнину – бугристую, покрытую шипами.

Зар начал спускаться по склону. Под ногами текли мелкие ручейки. Было скользко, и Зар старался ступать на твердый грунт.

Как же так? Пацан-то… Неужто он теперь тоже дэв? Получается, это он корову так?.. Ну и дерьмо! Как же это? Ведь вроде рядом все время был. Ну, бормотал там себе иногда что-то невнятное, но вот так вот взять и в чудо-юдо с дымящими зенками превратиться!

Неожиданно в темноте мелькнул призрак Митры – далекий, едва уловимый. Голоса слышно не было, но Зар чувствовал, Митра пытается прорваться к нему сквозь толстый слой защитной оболочки, которую вокруг него установила Мерзость.

Мешает пробиться, – вот что он имел в виду, когда говорил о ремешке.

Мешает пробиться! Уничтожь ремешок, он мешает пробиться. Как сотовая связь – в метро.

Если так, то теперь ясно, почему все это время Митра никак на связь выйти не мог. Значит, дэвы – или кто там? – нарочно устроили так, чтобы он из дворца ушел с этой заколдованной штукой, с этой дрянью, которая все время следила за ним, создавала помехи да глюки разные навевала. А чтобы все было с гарантией, так к нему пацаненка вдобавок подослали.

Впрочем, на счет пацаненка сомнения были. В Хеша Мерзость могла и позже войти, уже после того, как Зар его в убежище привел.

Тут Зар поскользнулся и чуть не упал. Огонь в руке потух. Он решил его пока не зажигать. Если силы потеряешь, зло окончательно завладеет тобой. До тех пор, пока ты еще как-то отличаешь темное от светлого и большее дерьмо от меньшего, надо быть готовым к борьбе.

Сделать тебя своим воином-огнеметчиком – вот чего хочет тот выродок, что во дворце прячется. И сейчас он тебя прямиком к себе ведет. В точности, как и в ту ночь. Если думаешь, что в этот раз ты от него по собственной воле ушел, то сильно ошибаешься. На самом деле тебя просто вроде как в командировку направляли – на учение. Тут, в скалах, тебе было легче и проще опыт получать. Обманули, значит, тебя.

Сплюнув, Зар подумал, а не вернуться ли назад и не взять ли спрятанный в камнях меч. Однако от этой мысли он отмахнулся. Наверняка это движение приведет лишь к новым болям в руке, а в борьбе с Мерзостью меч один хрен не поможет.

Он шел дальше, замечая, что с каждым шагом давление все ослабевает, словно ремешок пришептывает: вот так, молодец, будь пай-мальчиком, не артачься и тогда больно не будет.

Только вот куда идти-то? Снова во дворец, что ли? Или, может, в Митрино святилище для начала, чтобы чашу его раскурочить – как во сне?

Нет, ни того, ни другого делать Зар не собирался. Мерзость не владела им настолько. А боль в руке – вообще мелочь. Да и какой бы сильной она не была, разве, испугавшись ее, он позволит собой управлять?

И все же гадко ходить с такой вот рукой. Как же избавиться от этой заразы?

Во сне Митра призывал уничтожить ремешок. Стало быть, все-таки это ты его, может, и услышал. А услышав, дальше отошел бы и, глядишь, контакт наладился бы.

Ладно. Важно то, что не оставил Митра тебя. Выходит-таки, точно жив он, ведь недаром говорил, что заговоренный. Вместе с царевичем Аурамом старик к битве готовится. В то самое время, когда Зар Степанов мародерствует и в скалах прячется, притворяясь эдаким Робинзоном и теша себя мыслями о собственной непричастности к этому времени и его силам. Нет, приятель, не сможешь ты туристом остаться ни в каком времени. Непременно тебя куда-нибудь пристроят-приспособят, а уж когда приспособят, то выбирать поздно уж будет.

А ты думал, не нужен никому? Нет, старик помнит о тебе. И не просто помнит, а большие надежды возлагает. Спасти пытается и к борьбе зовет.

Во сне Митра кричал вроде бы про какие-то руны. А может, про струны?

Уничтожь ремешок, говорил старик, он мешает к тебе пробиться. А для этого нужны руны. Так, что ли, получается? Руны – это вроде камешки такие или дощечки для гадания…

Или нет. Где-то в Аншане есть инструмент, а у него волшебные струны… Тринь-брынь – и нет ремешка.

Но ремешок уже и так ослаб. Что, если внезапно содрать его и отшвырнуть подальше? И броситься в другую сторону, бежать, пока ноги будут нести? Вот ведь бред, верно? Не спятил ли ты часом, а? Знаете, доктор, у меня на руке заколдованный ремешок. Я пытался от него избавиться, но он такой хитрющий оказался. Выбросишь его, а он снова на руке. А когда я бываю непослушный, он делает мне бо-бо.

А ночь-то прохладная. Жара – куда и подевалась. Ишь, как земля от дождя остыла, видно, тучи с севера ветром пригнало. Как же не заблудиться в эдакой темноте? Если бы с самого начала на дорогу вышел, то скоро уж до селения дотопал бы. А тут, по кустарникам да по кочкам черт знает куда прийти можно. Хотя, если с западного направления не сбиться, то прямиком к храмам попадешь. Сперва Митрино святилище, потом – царских жрецов. Их надо справа обойти, тогда на пустырь попадешь, или… Стоп!

А может, не о рунах старик во сне кричал, а о тех самых храмах Варуны? Чтобы избавиться от ремешка, надо попасть в один из них? Ну да, иначе и быть не может! Надо срочно топать к этим храмам, искать в них то, что ему поможет.