Чтение онлайн

Фраза не возымела на пацана никакого действия: он даже не посмотрел на Зара. Наверняка, просто ничего не понял. Он стоял, повесив голову, насупив брови и щурясь от непривычно яркого света.

Как только Зар выбрался из погреба, Чез поджал хвост и отпрянул к ограде. Теперь он сидел там, негромко рыча. Спина его была сгорблена, голова низко опущена, словно он собирался прыгнуть.

– Ты-то чего разнервничался? – хмыкнул Зар. – Это же просто пацаненок. Он чудом спасся, а ты на него щеришься.

Окончательно осознав, что вернуться в подвал не сможет, пацан сделался сонным и кротким. Воспользовавшись этим, Зар вывел его за калитку и оставил. Сам он вернулся к дому, пересыпал муку в мешок, подобрал второй, с посудой, и затем оба перекинул через плечо.

– Здесь тебе оставаться нельзя, приятель, – сказал он, выходя на середину улицы. – Тут черти повсюду, понимаешь? – Он приставил ко лбу кулак с двумя оттопыренными пальцами, но пацан этого не увидел: он смотрел себе под ноги.

– Потопали, – сказал Зар и двинулся по дороге в сторону убежища. Пес побежал следом, но предпочел держаться края улицы: он по-прежнему вел себя странно, словно опасался этого маленького незнакомца.

– Как зовут-то тебя? – спросил Зар. – Имя у тебя есть? Я – Зар Степанов. А это Четырехглазый. Сокращенно – Чез.

Пацан не отреагировал на вопросы. Шел, быстро перебирая босыми ногами, не оборачиваясь и не пытаясь отстать.

Он был смугл и лохмат, как цыганенок. Голова яйцеобразной формы, суженная книзу, щеки втянуты, рот маленький, как у героев японского анимэ, а нос наоборот чересчур большой для его возраста. На теле пацана болтались остатки хитона, который, видимо, до него в разное время носили несколько его старших братьев.

– Я тут у тебя кое-что позаимствовал, – сказал Зар. – Ты, небось, все это время одни сырые овощи в своем погребе хрумал? Ничего, сегодня попируешь. Я вот нашел медную кастрюлю. Будем в ней суп варить. Любишь суп?

Всю дорогу Зар был готов к тому, что пацан раздумает идти с ним и внезапно бросится наутек, но этого не случилось. Примерно через час они благополучно добрались до жилища, а новый компаньон выглядел почти умиротворенно. Когда они подошли к навесу, пацан с некоторым любопытством посмотрел вокруг, а потом вдруг уселся прямо на траву, и, уставившись на Аншан, стал бормотать что-то себе под нос. Говорил долго, при этом еще больше насупился, а глаза превратились в щелочки.

Тем временем Зар нарезал печеных овощей, наложил на глиняные тарелки творога, перенес все это на плоский камень, который использовал вместо стола. Затем плеснул в миску Чеза немного молока и свистнул. Пес подбежал и принялся жадно лакать. Зар вернулся к пацану и жестом пригласил его кушать. Тот сразу же сообразил, что от него требуется, и, оставив свое бормотание, на четвереньках перебрался к камню, но все же не приступал к еде до тех пор, пока Зар не показал пример. Тогда уж он принялся уплетать за обе щеки, громко чавкая, шумно дыша, и со своей порцией разделался в мгновение ока. Затем он сгреб остатки творога на ладонь, отправил их в рот. После этого похлопал себя по груди и сказал:

– Хеш.

Чез тоже покончил с молоком, но не стал, как обычно, долго вылизывать миску, а отбежал, опустив хвост, в сторону и улегся на землю. Глаза его были печальны.

– Хеш, – повторил пацан, а затем указал на Зара и произнес: – Ехаш душастин.

– А как же, – согласился Зар. – Это тебе не сырую тыкву грызть.

Новый компаньон был, хоть и хлипок с виду, но к труду привычен.

Зар вменил ему в обязанности два занятия. Первым был ежедневный сбор веток для костра, вторым – обучение его – Зара – аншанскому языку.

Спал пацан рядом с ним. Засыпал он мгновенно, но по утрам, пробуждаясь, Зар всякий раз обнаруживал, что место рядом с ним пусто: Хеш любил проснуться затемно и, отойдя от жилища, сидеть на траве, глядя на унылый город Аншан и бормоча себе что-то под нос. Вид у него при этом был сосредоточенный, и Зар решил, что он разговаривает со своими исчезнувшими родичами.

Хеш имел одну особенность: он никогда не улыбался. (Впрочем, это свойство было присуще всем аншанцам, – Зар обратил на это внимание еще в свою первую экскурсию по городу). Брови Хеша, сросшиеся над переносицей, были неизменно нахмурены, а глаза глядели мрачно, как у злого старика. Не очень-то, видимо, счастливым было его детство, думал Зар, наблюдая за тем, как пацан понуро бродит в отдалении, подбирая под невысокими редкими деревьями и кустарниками осыпавшиеся сучки.

Между тем, маленький аншанец оказался непревзойденным учителем. За первую же неделю благодаря ему Зар умудрился освоить более двух сотен слов (потом он перестал вести им счет). еще через неделю он уже умел произносить несколько десятков несложных предложений, касающихся повседневного быта, движения, приема пищи, времени суток, погоды и некоторых условностей этикета, связанных с приветствием и благодарностями.

Чез по-прежнему сторонился Хеша, – почему-то он невзлюбил мальчишку. Хеш в свою очередь не проявлял попыток приручить собаку, и Зару это казалось ненормальным, – сам-то он в его возрасте норовил всякую псину за загривок потрепать.

Недели через три после знакомства словарный запас Зара увеличился настолько, что он мог кое-как уже общаться с Хешем. Тогда он предпринял попытку выяснить, что известно пацану о происшедшем накануне того вечера, когда им со Сраошем удалось освободиться из тюрьмы.

Выслушав вопрос, Хеш отвернулся и сказал:

– Хеш ничего не видел. Хеш спал. Отец, мать и братья ушли. Хеш проснулся и спрятался в погребе. И жил там, пока ты меня не нашел.

Зар взял его за плечи и развернул к себе, но пацан отвел глаза.

– Ты что-нибудь видел?

– Нет.

– Почему тогда спрятался?

Хеш вырвался и пошел к валунам, из-за которых виднелись сухие кустарники. Дойдя до них, он стал собирать ветки.

Зар какое-то время наблюдал за пацаном, раздумывая, не подойти ли к нему вновь и не продолжить ли разговор, но, в конце концов, решил перенести его на потом. Похоже, все-таки, пацан в самом деле увидал нечто такое, что его изрядно напугало, и теперь наотрез отказывается вспоминать. Что же он видел?

Зар продолжал свои утренние пробежки. У Хеша они не вызывали ни удивления, ни мальчишеского желания подражать. Маленький аншанец либо равнодушно следил за бегущим, либо принимался за сбор веток.

Теперь для своих огненных упражнений Зар выбрал другое место. Это была большая расщелина в скалах. Она находилась дальше от привычной площадки и, чтобы попасть в нее, надо было карабкаться вверх. Зато здесь укромно, и это было кстати: во-первых, Зар не хотел напугать парня своими фокусами, а во-вторых, уже начал относиться к своей способности, как к некоему эзотерическому таланту. Работа над скрытыми резервами требовала полного уединения и глубокой концентрации.

Возвращаясь, Зар заставал Хеша сидящим на траве. Он бормотал свою тарабарщину. Пес, как правило, прибегал немного погодя, и вид у него зачастую был какой-то диковатый, точно что-то его сильно перепугало.