Чтение онлайн

Между тем, Зар чувствовал, что и с ним самим в последнее время творится неладное. Жизнь отшельника, несмотря на изрядные старания устроить быт, соблюдать порядок и следовать режиму, все же накладывала отпечаток на внутреннее состояние. Причем ностальгия по Питеру почти не беспокоила. Гораздо больше тревожило другое: кто ты теперь? Почему оставлен в живых, почему не уничтожен, не изгнан? Для чего тренируешь свои способности?

Порой ему казалось, что нет никакой случайности в том, что он попал в это время, выжил и поселился в скалах на краю мертвого города. Может быть, он страж на границе между добром и злом. Или просто наблюдатель. Но только вот на чьей он стороне?

Бывало, Зар физически ощущал, как две противоположные силы пытаются овладеть им одновременно: каждая из них хваталась за одно из полушарий мозга и тянула в свою сторону, разрывая мозг пополам.

Иногда во время бега Зару начинало казаться, что откуда-то из-за гор слышится едва различимый крик. Зар останавливался и, силясь задержать участившееся дыхание, прислушивался. И всякий раз перед ним возникало эфемерное лицо Митры. Были ли то попытки старика пробиться к его сознанию или это просто игра воображения – Зар не знал. Чем больше он удалялся от жилища, тем ясней становился крик, но стоило вернуться назад – ощущение зова бесследно исчезало.

Этот зов навевал тревогу, она усиливалась, когда ветер доносил из Аншана звуки, похожие на шепот. Может быть, это всего лишь шелестели сухие ветви кустарников, но в этом шелесте Зару мерещились отдельные слова и даже целые фразы, зовущие его на войну.

И все же до того как Хеш стал изменяться, все шло более-менее нормально.

Гнездо усилиями Зара превратилось в маленькое убежище с двумя окошками и входом, завешенным циновкой, – теперь тут можно и в ливень прятаться, да только испытать это пока не удавалось – за все время не было ни одного дождя. Продуктов хватало. Растительность по-прежнему буйствовала, зелень для Пеструхи была в изобилии.

Ночи становились все теплее, а днем воздух прогревался так, что бывало жарко. Начали подувать сухие ветры, но здесь, под скалами, они почти не чувствовались.

Зар продолжал осваивать аншанский язык. Теперь он мог бы, проходя по улице или рынку, кое-как поговорить с горожанами, сумел бы попроситься на работу к хозяину, а в случае чего к заученным фразам на арамейском добавил бы целую историю (выдуманную им самим), но город по-прежнему пустовал, и поговорить, кроме как с Хешем, было не с кем. Пацан же ограничивался тем, что произносил ежедневно несколько десятков новых слов и затем терпеливо их повторял – столько раз, сколько Зар его об этом просил, либо лаконично отвечал на вопросы, касающиеся использования этих слов. Остальное время Хеш все так же помалкивал, а если Зар пытался заговорить о его прошлом, то и вовсе замыкался. Со своей стороны, к происхождению Зара он не проявлял ни малейшего интереса.

Однажды ночью Зару приснился сон. Он увидел себя стоящим на краю Аншана, невдалеке от святилища Митры.

«Почему бы мне не зайти туда, – подумал он. – Пока никого нет, я могу расколоть чашу, в которой старик разжигает свой огонь». И он вошел в святилище и сделал то, что задумал, а когда вышел, то услыхал, как кто-то невдалеке облегченно вздохнул.

Зар обернулся лицом к городу и увидел, что крыши зданий почернели и на фоне красного закатного неба похожи на полусгнившие клыки в пасти чудовища. Но он не нашел в этом ничего отвратительного, а наоборот, рассмеялся, и вдруг почувствовал жажду разрушения. «Во мне столько силы, – подумал Зар. – Какого же черта я ее не применяю? Разве не для того огонь, чтобы сжигать?»

И тут со стороны гор послышался шум. Зар поискал взглядом и увидел отряды всадников.

«Возвращаются в Аншан», – решил Зар, и ему это не понравилось. Если царь Сурван снова завладеет городом, то его опять поймают и арестуют, а потом казнят. Значит, надо сделать все, чтобы не пустить царское войско в Аншан.

Высмотрев пригорок, Зар направился к нему и взошел на самую верхнюю точку. Отсюда было хорошо видно расположение войска. Его фланги двигались все быстрее по равнине, и постепенно войско приняло форму серпа. Должно быть, они хотят окружить город.

В эту минуту Зар пожалел, что мало тренировался. Смелости-то у него хватит, чтобы выступить против целого войска, но справиться с такой силищей будет нелегко.

А войско тем временем приближается. Воины – при полном параде: в белых хитонах, в медных латах. У каждого по одному копью за спиной и по одному – в руке.

Вон там, в самом центре, на черном коне, скачет всадник в красной одежде. Шлем – причудливый, из золота, с рогами, из-под него развевается выбившаяся грива пшеничных волос. В поднятой руке у всадника сверкает меч – и, похоже, не медный, а железный.

Кто же этот расфуфыренный всадник, как не царевич Аурам? Ясное дело – он. Вот, наконец, тебе и довелось его увидать. Только теперь ты не станешь помощи у царевича просить, а выйдешь ему навстречу, чтоб сразиться и убить. Аурам – твой соперник. Аурам служит духу, который называют Светлым. (Откуда появилась эта мысль – неизвестно, но то, что Аурам на стороне Светлого – факт!) О да, во всем чувствуется стиль Светлого, буквально во всем… А это что за старец скачет по левую руку? Никак сам Митра решил костями потрясти? Ха-ха! Ну, этот-то герой, с этим тяжело будет справиться. Но чаша его разбита, и теперь запас его сил иссякает. А где же сам царь Сурван? Ах, испугался… Не посмел он против великого духа выступить. Побоялся и спрятался в своем шатре, высоко в горах…

А войско подступает все ближе. Все громче топот его копыт. Крики людей тают на ветру, но уже можно различить знакомые слова.

Зар вытянул перед собой обе руки, точно отодвинул невидимую стену, и ему показалось, что на лицах наступающих появляется выражение ужаса.

«Я встречу вас своей яростью, я всажу в вас свои клыки, я уничтожу вас и уж затем вернусь в темную утробу, чтобы навеки исчезнуть».

Но еще рано выпускать смертоносные потоки огня. Надо подпустить войско Аурама поближе, на расстояние полета стрелы и только потом излить на него всю свою мощь…

Зар расхохотался и с удовольствием услышал, что смех его похож на хлопанье крыльев огромной птицы, и в то же время на рев хищного зверя.

Вот он уже стал различать черты лица Митры. Тот что-то отчаянно кричит, но слов его нельзя разобрать.

На мгновение Зару показалось, что он делает ошибку. Словно кто-то умышленно ввел его в заблуждение, чтобы использовать данную ему силу во зло. Но что такое зло? – тут же подумал он. Кому дано право решать, что такое зло? Ясное дело, тому, у кого в руках мощь. А это значит, что ты не должен полагаться ни на того, кто сзади, ни на того, кто впереди. Ты сам должен делать выбор.

«За-а-а-а-рррр!» – долетел крик Митры.

И тут сон оборвался.

Зар открыл глаза и в тусклом свечении луны, проникающем в окошки, увидел, что Хеш сидит на коленях. Нависнув над ним и, слегка наклонив голову, он что-то тихо бормочет.

– Хеш? – Зар приподнялся на локте. Мальчишка вдруг задрожал и бросился к стене, да так резко, что стукнулся о нее плечом. Упав на четвереньки, он быстро полез к выходу. Зар поднялся и успел нагнать его.

– Постой, – мягко заговорил он. – Да успокойся ты… Не надо никуда бежать. Хех… Ну, дела! Чертовщина, блин. На меня, знаешь, тоже что-то нашло… Сон дурацкий. Должно быть, из-за луны.