Алиса Коонен: «Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950
Шрифт:
Ужасно[е] состояние! Хочется сквозь землю провалиться!
И вот минутами мне кажется, что если бы он и полюбил меня, то не исчезло бы у меня это чувство своего «ничтожества» перед ним. [Всегда я чувствовала его превосходство над собой. – зачеркнуто], сознание, что мне далеко до него, что я стою лишь у подножья той большой горы, на вершине которой находится он – гордый в своем величии. И возможно, что у нас создались бы какие-то уродливые отношения, которые отравляли бы и мне мою любовь, и ему были тягостны. Да, так вот…
Лучше пусть это будет годика через 1 1/2 . К тому времени и я поотшлифуюсь и подвырасту, кто знает, быть может, [буду. – зачеркнуто] перестану быть «одним недоразумением»… И тогда пусть лучше это свершится… А до той поры – работать, работать… Работать с тем, чтобы приблизиться к нему, подняться до него!
Сегодня опять просидела весь день. Завтра, кажется, обречена на то же…
Невыносимо скучно.
До отупенья…
Уже надоели и книги, и отдых, и комната, и все, чем так дорожишь, когда приходится брать урывочками.
Мыслями и душой все время там, в театре, со всеми своими… Господи, иногда я с ужасом думаю, что будет, когда придется уходить из театра? Навсегда оставлять то, к чему так крепко, неразрывно приросла душа…
Жутко становится…
А может быть…
Ведь многие в театре уверяют меня в этом…
Может быть, не придется уходить… Не верю в возможность этого, но хочется верить… И часто мечтаю и обманываю себя…
Ну что ж, и пускай…
Пусть мечты останутся мечтами. Зато когда думаю об этом – так хорошо! А там будь что будет… Провинция так провинция! Хоть зоологический сад…
Жизнь все-таки останется такой же, как и теперь, – «трудной, тяжелой и в то же время невыразимо счастливой» 193 !.. Да, [такой же красивой и счастливой. – вымарано]. Да, и пройдет много-много лет, выльется жизнь в другую, новую форму, но по существу, по смыслу – никогда не изменится и будет все та же – «тяжелая и счастливая»…
193
Жизнь все-таки останется такой же, как и теперь, — «трудной, тяжелой и в то же время невыразимо счастливой» – перефразированная цитата из пьесы «Три сестры» А. П. Чехова (реплика Тузенбаха, 2-е действие): «…жизнь останется все та же, жизнь трудная, полная тайн и счастливая».
Сегодня опять какой-то необыкновенный день…
С утра почувствовала себя лучше и пошла на репетицию.
И все так хорошо отнеслись, так заботливо расспрашивали о здоровье, обо всем, что невольно растрогалась как-то… А потом Василий Иванович подошел, пообещал принести вечером пилюльки, и опять такой нежный был, такой необычный.
А тут Вахтанг [Мчеделов] все подзадоривает, говорит, что знает одну вещь, которая может меня сделать безмерно счастливой… Потом – Коновалов 194 божился и клялся, что Василий Иванович «здорово заинтересован мной»… И много, много еще всяких приятных мелочей. Владимир Иванович [Немирович-Данченко] спрашивал о здоровье и тоже так хорошо смотрел…
194
Коновалов Николай Леонидович (1884–1947) – актер. С 1906 г. в Школе МХТ, далее до 1910 г. в МХТ, где сыграл несколько ролей (Юродивый в «Борисе Годунове» А. С. Пушкина, Второй посланный в «Бранде» Г. Ибсена, Пес в «Синей птице» М. Метерлинка).
Кончилась репетиция; стали расходиться, а я решила остаться до вечера – смотреть «Три сестры» 195 .
Константин Сергеевич [Станиславский] остановился, поговорил со мной, сказал, что хочет меня посмотреть в чем-нибудь, и тоже был какой-то необыкновенный: простой и не страшный.
Потом очень много говорили с Сулержицким 196 . Он сидел со мной до 1/2 7-го.
Говорили об искусстве, о школе, обо мне.
195
«Три сестры» – спектакль МХТ (премьера – 31 января 1901 г., режиссеры К. С. Станиславский, В. В. Лужский, Вл. И. Немирович-Данченко, художник В. А. Симов). Роль Тузенбаха исполнял В. И. Качалов.
196
Сулержицкий Леопольд Антонович (1872–1916) – режиссер, педагог, литератор, художник. Толстовец. Участвовал в организации Студии на Поварской, много сил вложил в Первую студию МХТ. С 1906 г. режиссер МХТ. По утверждению И. Н. Соловьевой, «с его убеждениями связаны многие этические постулаты системы Станиславского» (Сулержицкий Леопольд Антонович // Московский Художественный театр: 100 лет. Т. 2. С. 169).
«Я почему-то очень верю в вас, и еще с прошлого года, когда вы только что поступили, я сразу обратил на вас внимание, полюбил вас и вот присматриваюсь к вам. Мне кажется, вы быстро пойдете в гору. Только в одном я боюсь за вас как за актрису: что вы полюбите свет, славу, блеск, захотите быть впереди… А этого не должно быть… Старайтесь всегда оставаться в тени, не теряйте своей чистоты… И тогда вы – настоящий художник. – Василий Иванович, например, именно и обаятелен так – благодаря своей скромности и этой вот чистоте… Старайтесь быть такой, как он…»
Да – такой, как он!
Сегодня что-то тяжко…
Хрипота не проходит, заниматься не могу, и это мучает ужасно! Сегодня читала с Марией Александровной [Самаровой] – Рози, и – ничего… пустое место…
И опять, опять – это неприязненное чувство к Кореневой.
Противно…
(Сейчас откинула глаза, и взгляд упал прямо на коробочку с пилюльками, которую притащил сегодня Василий Иванович; и сейчас же все злое, отвратительное, нечистое – отошло куда-то далеко, далеко, и одно хорошее, светлое чувство разлилось ясной волной, и так чисто, так безмятежно стало на душе…
Господи, если бы это свершилось теперь… Скорее, скорее… Потом будет уже не то…)
Сегодня «Горе от ума».
Все жду… жду…
Скоро Рождество…
Новый Год!
Вчера на «Горе от ума» Василий Иванович опять очень заботливо расспрашивал о здоровье и вообще был как-то нежен.
Хороший мой!
Когда я смотрю на него, – в душе моей поднимается гордость.
Какой он большой!
Никогда не дорасти до него!
Сегодня Василий Васильевич [Лужский] сказал мне, чтобы я присматривалась к Герд, следила за мизансценами и прочее – «пусть на всякий случай роль будет готова»…
Это и обрадовало, и перепугало вместе с тем. Страшно! Такая трудная и ответственная роль. Не осилю ее.
А сегодня вечером Званцев 197 говорил, что Станиславский хочет, чтобы я «присматривалась» к Ане в «Вишневом саду».
197
Званцев (наст. фам. Званцов, сценический псевдоним Званцев-Неволин или Неволин) Николай Николаевич (1870–1923/25) – оперный певец, драматический актер, режиссер, вокальный педагог. В 1903–1911 гг. режиссер МХТ, в 1920–1923 гг. работал в его режиссерском управлении и репертуарной комиссии. На сцене МХТ сыграл роли Пимена в «Борисе Годунове» А. С. Пушкина и Шаафа в «Месяце в деревне» И. С. Тургенева.
Я даже не обрадовалась, напротив того, на душе стало тягостно и скверно. Ведь если я сразу возьмусь за какую-нибудь настоящую роль, я «сяду», и все будет кончено! Господи, как страшно! А так, может быть, я бы постепенно, постепенно двигалась вперед и в конце концов чего-нибудь достигла.
И с другой стороны, я буду чувствовать себя неловко по отношению к Кореневой. У нее Аня – хорошо [выходит. – зачеркнуто] идет, и сама она так подходит к [ней. – зачеркнуто] роли. И если Коренева узнает это – ей будет страшно неприятно. Она – завистливая.