Алиса Коонен: «Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950
Шрифт:
Я посмотрела ей прямо в глаза – ясно и смело и говорю: «Не знаю, Мария Николаевна, ничего не знаю».
Повергла ее в большое недоумение.
Бедная, мне и жаль ее, и злоба на нее разбирает.
Боже мой, Боже мой! Если бы они знали, как все они мне не нужны, как не нужно мне их внимание, их любовь!
Впрочем, нет, лгу сама себе. Мне дорого отношение Владимира Ивановича. Очень дорого…
Я лгу, когда говорю, что он для меня – ничто… Лгу, лгу…
Я не равнодушна к нему, нет! Более того, бывают минуты, когда я увлекаюсь им серьезно и глубоко. Что это – я не знаю…
Но бояться меня? Милая Мария Николаевна… Зачем, Господи!.. Да разве я стану на ее дороге… Без малейшего намека с ее стороны – я отойду в сторону…
Мне это не нужно…
А я по себе знаю, как ужасно, когда внимание дорогого человека обращено не на тебя, а на другого…
А для меня Владимир Иванович…
Нет, нет, не надо.
После спектакля «Дно».
Василий Иванович опять был ласковый…
Что это, дразнит он меня, что ли?
Не пойму его… То вдруг такой приветливый, милый [провожает глазами. — вымарано], смотрит вслед, когда я прохожу, оказывает всевозможное внимание, то – холоден, равнодушен, забывает здороваться, почти не смотрит…
Сегодня хороший день… Приятный [слово вымарано].
Во-первых, я была очень интересна, – а когда я чувствую себя хорошенькой, то становлюсь оживленной, веселой, настроение как-то поднимается…
Затем – удачно репетировала в «Драме жизни» 211 … Оставила, кажется, хорошее впечатление, по крайней мере Сулер [Л. А. Сулержицкий] несколько раз определенно похвалил. Утром много говорила с Адашевым 212 – нагородил он мне много всякой всячины, между прочим не утерпел, конечно, чтоб не упомянуть о своей чистой, «платонической» любви… В это время шел «Бранд» на сцене. Попросили нас попеть за кулисами. В одном месте мне пришлось петь одной. Пела в полутонах очень скверно, часто срываясь, потому что болит горло.
211
…репетировала в «Драме жизни»… – В «Драме жизни» К. Гамсуна А. Г. Коонен играла роль сына господина Отермана (И. М. Москвин) Элиаса. В воспоминаниях А. Г. Коонен признавалась: «…роль мальчика Элиаса, – написанная автором чисто служебно, мало заинтересовала меня» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 40).
212
Адашев (Платонов) Александр Иванович (1871–1934/40/после 1940) – актер, педагог. С 1898 по 1913 г. в МХТ. С 1906 г. руководитель частной школы на паях Курсы драмы Адашева. После 1913 г. работал в провинции. В выпускавшемся в тот период «Бранде» Г. Ибсена играл роль художника Эйнара.
Вдруг Василий Иванович после репетиции подходит ко мне – я стояла с Ольгой Леонардовной [Книппер-Чеховой], – здоровается и говорит: «А как Аличка поет – знаменито! Я давно не слышал такого голоса, такой свежий, приятный голос – удивительно поет… и „неги столько“!» Я не знала, радоваться мне или счесть это за насмешку и обидеться. Но Василий Иванович, когда я ему сказала – «как [вам. – вымарано] не стыдно смеяться [надо мной. – вымарано]», начал божиться и клясться, что говорит искренно: «Вы даете настроение всему „Бранду“… Клянусь вам, что вы доставили мне огромное наслаждение»… и дальше в этом же роде… Ольга Леонардовна подтвердила, что у меня «чудесный» голос, и высказала желание послушать меня. Зовет к себе в четверг перед «Горем от ума» – с романсами 213 .
213
Зовет к себе в четверг перед «Горем от ума» — с романсами. – О. Л. Книппер-Чехова играла в «Горе от ума» небольшую роль Графини-внучки, поэтому зазывала к себе в гримерную на посиделки, продолжавшиеся и во время спектакля.
Думаю пойти. Уж очень занятно, что она скажет. Боюсь только, что очень разочаруется.
Вечером сегодня слышала, как Василий Иванович опять восхвалял мой голос – Муратовой 214 .
Если бы он знал, что он сделал для меня!
Сегодня сказал между прочим Бутовой 215 , которая стояла и разговаривала со мной и с Братушкой [С. С. Кировым]: «Единственная пара, которой я завидую». Надежда Сергеевна [Бутова] стала ему говорить что-то: до меня донеслось – «светит, да не греет», «тебе завидно» и еще несколько фразок…
214
Муратова Елена Павловна (1874–1921) – актриса, педагог. С 1901 г. и до конца жизни в МХТ. Преподавала на сценических курсах МХТ и в студиях. В выпускавшемся в тот период «Бранде» Г. Ибсена играла роль Цыганки.
215
Бутова Надежда Сергеевна (1878–1921) – актриса, педагог, режиссер. С 1900 г. и до конца жизни в МХТ. В выпускавшемся в тот период «Бранде» Г. Ибсена играла роль матери Бранда.
Родной, счастье мое!
Мария Николаевна [Германова] была сегодня такая грустная.
Поцеловалась со мной…
Уже скоро 3 часа – спать бы пора, да не хочется как-то…
Была генеральная «Бранда».
Кончилась поздно.
Что-то будет, как-то сойдет спектакль?!
Василий Иванович местами очень захватывает меня, но это не Бранд: это мягкий, нежный, лучезарный образ, весь какой-то светящийся – а не суровый человек с требованьем «иль всё иль ничего» 216 .
216
Василий Иванович местами очень захватывает меня, но это не Бранд: это мягкий, нежный, лучезарный образ, весь какой-то светящийся — а не суровый человек с требованьем «иль всё иль ничего». – Петербургская критика спустя несколько месяцев после премьеры отмечала иное: «Г. Качалов – Бранд ведет свою роль в тонах героической трагедии… Он подчеркивает не пыл и страстность Бранда, а его суровую решимость» (Смоленский <Измайлов А. А.>. Около рампы: Гастроли московской художественной труппы. «Бранд» Ибсена // Петербургская газета. 1907. 3 мая). А. Р. Кугель же характеризовал образ, создаваемый В. И. Качаловым, как резонерский (см.: Homo novus <Кугель А. Р.>. Сцена: Спектакль Московского Художественного театра («Бранд» // Русь. СПб., 1907. 4 мая)). Все цит. по: Московский Художественный театр в русской театральной критике. 1906–1918 / Сост. О. А. Радищева, Е. А. Шингарева; Общ. ред., вступ. к сезонам, примеч. О. А. Радищевой. М.: АРТ, 2007. С. 70, 71.
Не то, не то, родной мой… Совсем не то! Ну да не беда, это не уменьшает его таланта.
Боже мой, как люблю его… Как люблю!
Сегодня он сказал мне: «Здравствуйте, любимица публики». И эти простые на вид слова влили мне столько радости в душу, столько надежды на что-то хорошее!
Счастье мое в [тебе. — вымарано] нем, в нем! О, если бы он любил меня! Если бы любил! Мне кажется, я бы разом выросла, углубилась еще больше, душа развернулась бы во всю ширь, как листочки цветка под лучом солнца, я поднялась бы на какую-то прекрасную высоту, стала бы гордой, сильной и смелой! Если бы он любил!?!!!
Сегодня днем во время репетиции «Драмы жизни» Василий Иванович пришел наверх, подсел ко мне (мы сидели рядом с Андрюшей [М. А. Андреевой (Ольчевой)]) и долго сидел и говорил, [так. — вымарано] сидели рядом близко-близко, почти вплотную, так просто и тесно… [конец фразы вымаран]. В это время я чувствовала его таким близким себе, таким родным! Мне было так ясно, так хорошо с ним… Как будто мы давно уже любим друг друга, и все светло и ясно нам впереди… Мне было странно, что он не обнял меня ни разу, ни разу не взял моей руки, не привлек к себе, так далеко я унеслась от действительности, так охватила меня моя мечта.
Последнее время тревожат меня 2 вещи: 1) перемена отношения Василия Васильевича [Лужского] и 2) то, что я отбилась от работы.
И то и другое мучает страшно.
Василий Васильевич очень заметно охладел ко мне… Не подсаживается, как бывало, не говорит, иначе здоровается. Все не то… Не то… Это отравляет мне все мои маленькие радости.
А их за последнее время порядочно: все хорошо говорят обо мне, все любят, все смотрят с большими надеждами. Василий Иванович – такой теплый, приветливый, ласковый, так хорошо, внимательно относится.
«Душа моя полна неизъяснимых предчувствий» 217 … радостных светлых надежд. И вот, если бы не это, если бы не Василий Васильевич – все было бы так хорошо – я была бы счастлива!..
Была сегодня у Ольги Леонардовны [Книппер-Чеховой].
Изумительно провела вечер.
Был у нее Сулержицкий, Ваня [И. М. Москвин?] и еще какой-то господин. Два последних скоро ушли. Ольга Леонардовна и Сулержицкий много пели, а я лежала в [гостин. – зачеркнуто] [на] уютном мягком диване и под звуки музыки и пение [любила. – вымарано.] тосковала о любви и радовалась ей, и сладкой болью грудь сжималась, и так было хорошо, так необыкновенно хорошо!
217
«Душа моя полна неизъяснимых предчувствий»… – Часть реплики Пети Трофимова из 2-го действия «Вишневого сада» А. П. Чехова: «…душа моя всегда, во всякую минут, и днем и ночью, была полна неизъяснимых предчувствий».
Засиделись, и кончилось дело тем, что я опоздала к выходу…
По этому поводу было много смеха и всяких острот…
Василий Иванович очень заинтересовался причиной моего позднего приезда на бал и тоже с таким интересом расспрашивал, так хорошо подсмеивался…
Боже мой! Нет, чувствует мое сердце, что я вытворю что-то ужасно [несусветно. — вымарано] – нелепое… Непременно! Не могу я ждать!! Сил нет!