Чтение онлайн

– Апчхи!
– не выдержав, громко чихнул земник.

И тут же открыл глаза.

– Здравы будьте, сударь мой разлюбезный!
– обрадовано сказал знакомый голос.
– А я уж начинал беспокоиться за вас, братцы!

Это был Мамай, который сидел напротив на толстенном корневище старого дерева и покуривал свою трубочку, беззаботно закинув нога на ногу. И весело смотрел на проснувшегося земника.

Над головой барздука слабый ветерок раскачивал старую сухую ветку, которая издавала неприятный скрип. Лиго сел - и недовольно покосившись на нее, поморщился и извлек из-под себя обломок большой сосновой шишки, давившей ему вбок.

– Гляжу я на вас, господа барздуки, и смеюсь, - улыбнулся чародей.

– Это еще почему?
– удивленно спросил барздук.

– Да поспать у вас совсем губа не дура!
– подмигнул ему Мамай и, затянувшись, выпустил густое кольцо сизого дыма, которое, расширяясь и тая, поплыло вверх.

– Апчхи!
– раздалось с другой стороны, и тут же сердитый голос добавил: - Ну и воняет однако!

Лиго обернулся - справа от него из-за старой коряги высунулась взъерошенная голова Пеколса, который протирал глаза и недовольно крутил носом, а вслед за ним показалось заспанное лицо Мартина.

– Ты какую гадость там куришь, Мамай?
– сердито спросил Прок Пеколс.
– Зачадил, поди, весь лес - дышать невозможно!

– Ну, уж не большую гадость, чем в твоих склянках иной раз бывает, - миролюбиво отшутился чародей, но тут же сокрушенно добавил: - А вообще да, что есть, то есть - испортился табачок весь мой в кисете после Заячьего леса. Надо бы заменить - да вот пока нечем...

– После Заячьего леса?
– воззрился на него Лиго.
– А мы сейчас где?

Мамай беззаботно пожал плечами:

– А кто ж его знает, где мы сейчас. В лесу где-то - возможно, даже недалеко от окраины Синей пущи. Тогда и выбираться на тракт недалеко будет.

– Вот тебе на!
– вдруг подскочил Лиго с круглыми удивленными глазами.
– А Заячий лес куда подевался? А Медейна? А источник где?

Мамай снова пожал плечами.

– Заячий лес теперь может быть где угодно, - сказал чародей и повел вокруг себя рукой.
– Так всегда и случается - испил водицы волшебной из родника, и забылся в грезах. А как очнулся - нет уж ни святого источника, ни владычицы лесной, ни Заячьего леса...

– Но как такое бывает?
– снова изумился Лиго.
– Ведь мы же попали в него у камня меж трех сосен. Разве мы не там?

– Вовсе нет, - сказал Мамай, посасывая трубочку.
– Как говорится, вход - не выход. Войти в Заячий лес можешь в одном месте - а вот выйти неизвестно где. Можешь на том же самом месте, можешь и за версту или две - а бывает, и за тридевять земель.

– Ну и дела, - присвистнул Лиго.

– Хм, это ж как теперь быть-то?
– поскреб свою лохматую голову Пеколс.
– Считай, коней мы своих потеряли невесть где, а вместе с ними и поклажу?

– Да уж, пожрать бы не мешало, - потянувшись, зевнул Мартин и кивнул на верхушки сосен: - Солнце уже за полдень далеко, свечереет скоро.

Мамай громко расхохотался.

– Ну вы и веселый народец, барздуки!
– смеялся чародей.
– Вам бы только поесть да попить всласть. А дорога на юг - вовсе не шутка, поди. Впереди ведь сколько невзгод еще может выпасть, а?

– Так в том-то и дело, - вдруг хитро подмигнул Мартин, - что впереди невзгод всяких еще пруд пруди будет. Вот мы загодя и хотим наесться да напиться впрок!

Мамай на мгновенье замер - а затем рассмеялся еще громче прежнего.

– Ай да барздуки! Ай да веселый народ!
– хохотал чародей, утирая ненароком выступившую от смеха слезу. А ему своим смехом вторили земники с лукавым видом.

Когда же веселье немного улеглось, Мамай, все еще еле сдерживаясь, сказал:

– Ну, братцы, так уж и быть - будет вам и ужин, и уютный ночлег сегодня. Не такой, конечно, как давеча у старины Бирюка или у дятла-портного, но всё же не хуже. Если, конечно, вы не против провести эту ночь у костерка в лесу.

– Нет, нет, не против, - дружно закивали барздуки.

Чародей встал, и лицо его сразу посерьезнело. Витязь взял свою волшебную трубку в рот и хорошенько затянулся. А затем, поворачиваясь на все четыре стороны, выпускал дым тонкой струйкой и приговаривал:

– Клубы дыма, летите, да Белогрива разыщите - скажите ему, что Мамай зовёт, пусть он ко мне придет! Ищите над лесом, свищите над полем, да над желтым песком и быстрой водицей - пусть мой конь дивный летит ко мне птицей!

И клочья сизого дыма, повинуясь воле чародея, резво устремились ввысь, принимая форму невиданных крылатых зверей - и разлетелись в вышине над деревьями каждый в свою сторону. Земники стояли, разинув рот.

А Мамай сел снова на корягу, закинув ногу на ногу, и стал беззаботно посвистывать.

– И что?
– наконец-то осмелился спросить Лиго.
– Когда наши кони найдутся?

– Ну, веришь или нет, но мой Белогрив уже был бы здесь, - подмигнул ему чародей.

– Так в чем загвоздка?
– ввернул Пеколс и тут же, не утерпев, съехидничал: - Что, колдовство не сработало?

И пихнул Мартина локтем в бок. Но дружинник даже ухом не повел.

Но Мамай вдруг уставился на Пеколса своим пронзающим взглядом и покачал головой:

– Эх, Прок, Прок... Старая ты язва! Превратить бы тебя в каменного истукана, да оставить в назидание потомкам. Да вот нужен ты, старый плут, своему хозяину. А потому я тебя просто поучу немного - чтобы впредь не повадно было раскрывать рот тогда, когда ненадобно!

И щелкнул пальцами у Пеколса перед носом.

Прок так и замер на месте! Попытался было открыть рот - да не тут-то было: ни рот, ни руки, ни ноги не слушались его больше. Попытался было закричать с перепугу - да слова так и замерли в горле. Хотел было мотнуть головой - да так весь и окаменел. И стоял, только шевеля одними глазами - и в них читался такой неподдельный ужас и мольба прощения, что у Лиго защемило в сердце. А Мартин от испуга и сам замер на месте не хуже Пеколса.

– Сударь Маркисуат, - взмолился Бирзулис, - вы уж простите моего слугу ради всех светлых богов!

– Ради богов может быть и простил бы, - сказал сердито Мамай и тут же отрезал: - А вот ради тебя, мой мальчик, простить не могу. Пусть постоит немного, охолонет - да покумекает, когда да на кого можно открывать свой рот, а когда и помолчать благоразумно стоит. Будет впредь старому дураку наука!

И отвернулся, вновь раскуривая трубку и показывая всем своим видом, что больше не намерен разговаривать на этот счет.