Неожиданным открытием убиты,мы разводим в изумлении руками,ибо думали, как все антисемиты,что евреи не бывают дураками.В лабиринтах, капканах и каверзахросмой текущий сквозь вечность народ;даже нос у еврея висит, как вопрос,опрокинутый наоборот.От ловкости еврейской не спастись:прожив на русской почве срок большой,они даже смогли обзавестисьзагадочной славянскою душой.Мне приятно, что мой соплеменникпри житейском раскладе поганомв хитроумии поиска денегделит первенство только с цыганом.Евреи уезжают налегке,кидая барахло в узлах и грудах,чтоб легче сочинялось вдалекео брошенных дворцах и изумрудах.Так сюда евреи побежали,словно это умысел злодейский:в мире ни одной еще державедаром не сошел набег еврейский.Еврею от Бога завещано,что, душу и ум ублажая,мы любим культуру, как женщину,поэтому слаще — чужая.Из-за гор и лесов, из-за синих морей,кроме родственных жарких приветов,непременно привозит еврею евреймиллионы полезных советов.Загробный быт — комфорт и чудо;когда б там было неприятно,то хоть один еврей оттудауже сыскал бы путь обратно
УВЫ, ПОДКОВОЙ СЧАСТЬЯ МОЕГО
КОГО-ТО ПОДКОВАЛИ НЕ ТОГО
Вчерашнюю отжив судьбу свою,нисколько не жалея о пропаже,сейчас перед сегодняшней стою —нелепый, как монах на женском пляже.Декарт существовал, посколькумыслил,умея средства к жизни добывать,а я хотя и мыслю в этом смысле,но этим не могу существовать.Я пить могу в любом подвале,за ночью ночь могу я пить,когда б в уплату принималимою готовность заплатить.Главное в питье — эффект начала,надо по нему соображать:если после первой полегчало —значит, можно смело продолжать.Вчера я пил на склоне днясреди седых мужей науки;когда б там не было меня.то я бы умер там со скуки.Ценя гармонию в природе(а морда пьяная — погана),ко мне умеренность приходитв районе третьего стакана.Кофейным запахом пригреты,всегда со мной теперь с утрасидят до первой сигаретыдве дуры — вялость и хандра.С людьми я избегаю откровений,не делаю для близости ни шага,распахнута для всех прикосновенийодна лишь туалетная бумага.И я носил венец терновыйи был отъявленным красавцем,но я, готовясь к жизни новой,постриг его в супы мерзавцам.Я учился часто и легко,я любого знания глотоквпитывал настолько глубоко,что уже найти его не мог.Увы, не стану я богачеи не скоплю ни малой малости,Бог ловит блох моей удачии ногтем щелкает без жалости.От боязни пути коллективногоя из чувства почти инстинктивногорассуждаю всегда от противногои порою — от очень противного.Сижу с утра до вечерас понурой головой:совсем нести мне нечегона рынок мировой.Полным неудачником я не был,сдобрен только горечью мой мед;даже если деньги кинут с неба,мне монета шишку нашибет.Вон живет он, люди часто врут,все святыни хая и хуля,а меж тем я чист, как изумруд,и в душе святого — до хуя.Единство вкуса, запаха и цветав гармонии с блаженством интеллектаявляет нам тарелка винегрета,бутылкой довершаясь до комплекта.Болезни, полные коварства,я сам лечу, как понимаю:мне помогают все лекарства,которых я не принимаю.Заметен издали дурак,хоть облачись он даже в тогу:ходил бы я, надевши фрак,в сандалиях на босу ногу.И вкривь и вкось, и так и сякидут дела мои блестяще,а вовсе наперекосякони идут гораздо чаще.Я жил хотя довольно бестолково,но в мире не умножил боль и злобу,я золото в том лучшем смысле слова,что некуда уже поставить пробу.За лютой деловой людской рекойс холодным наблюдаю восхищением;у замыслов моих размах такой,что глупо опошлять их воплощением.В шумихе жизненного пирачужой не знавшая руки,моя участвовала лиравсем дирижерам вопреки.В нашем доме выпивают и поют,всем уставшим тут гульба и перекур,денег тоже в доме — куры не клюют,ибо в доме нашем денег нет на кур.