Чтение онлайн

Такие бригады с небольшими комбайнами на резиновом ходу и крупными комбайнами, перевозимыми с помощью грузовиков, быстро передвигаются из штата в штат, из одного района-в другой. На долю сборщиков урожая почти не остается никакой работы. Ибо комбайн применяется теперь для уборки овса, ржи, ячменя, клевера и других культур. Рабочих не используют даже для доставки пшеницы к элеваторам. Огромные шестиколесные грузовики с прицепами, с длинными кузовами перевозят теперь примерно 600 бушелей пшеницы и разгружаются на элеваторах с помощью гидравлических подъемников. Толпа людей, обычно «вертевшаяся около зерновых элеваторов» и использовавшаяся для разгрузки грузовиков, исчезла [107] .

Отмечая, что применение комбайна привело в 1927 г. к вытеснению огромного числа рабочих, журнал «Нью — рипаблик» поместил 31 августа 1927 г. передовицу под заголовком: «Будут ли у нас фабрики-фермы?» Как бы в ответ на этот вопрос 3 сентября 1927 г. в Канзасе была зарегистрирована компания «Уит фарминг». К 1933 г. эта компания обрабатывала 64 тыс. акров земли, засеянной под пшеницу и разбросанной по десяти округам Канзаса. При первоначальном капитале в 150 тыс. долл. компания вскоре увеличила свой акционерный капитал до 2 млн. долл. Это была ферма, принадлежавшая 1200 акционерам, машины и оборудование которой стоили 234 тыс. долл. и которая через свое дочернее предприятие «Хэйс трэктор энд эквипмент К°» производила сельскохозяйственное оборудование. Это был «фермер», владеющий всем необходимым оборудованием, производящий прицепы, грузовики и тракторы, располагающий ремонтными мастерскими и имеющий свои собственные элеваторы и склады. К 1931 г. «Уит фарминг К°» использовала на своих полях 40 тракторов катерпиллеров, 30 комбайнов и несколько сот других сельскохозяйственных машин и грузовиков. Рабочие отмечали время прихода и ухода на работу на автоматических часах и работали в две смены, «освещая ночью прерии мощными прожекторами». С 1926 по 1931 г. число пшеничных фабрик на Среднем Западе неуклонно возрастало, причем многие компании обрабатывали каждая от 40 до 75 тыс. акров земли.

В горах Монтаны некий Кэмпбелл обрабатывал в 1930 г. 95 тыс. акров земли и получал 500 тыс. бушелей пшеницы в год. «На его участке работы полностью механизированы, — указывается в отчете Техасского бюро трудоустройства в сельском хозяйстве, — и многокорпусные плуги приводятся в движение 52 тракторами. Этот метод позволяет вспахивать до 1000 акров земли в день, и применение его уменьшило стоимость вспашки до 2 долл. за акр. Сев производится 100 рядовыми хлебными сеялками, которые могут за один день засеять до 3 тыс. акров земли. Благодаря использованию 23 комбайнов, 80 ординарных сноповязалок и 11 молотилок в день производится жатва и обмолот пшеницы с участка в 300 акров. Пшеница отправляется на рынок в специальных фургонах, которые тянут тракторы» [108] .

Глубоко обеспокоенные происходящими переменами фермеры Канзаса, следуя примеру «уобли», начали проводить свою собственную агитацию против деятельности корпораций в сельском хозяйстве. Сохранение мелких семейных ферм было основным вопросом на выборах 1930 г. в Канзасе. Победу на выборах одержали фермеры, и в 1931 г. в свод законов Канзаса был включен раздел 17–202 а. Целью нового закона было объявить нелегальной деятельность земледельческих корпораций в Канзасе путем запрещения корпорациям заниматься «производством, посевом, выращиванием и уборкой пшеницы, кукурузы, ячменя, овса, ржи или картофеля или содержанием коров в целях создания молочного хозяйства». Генеральный прокурор немедленно возбудил судебное дело против «Уит фарминг К°» и «След фарминг корпорейшн». 10 июня 1933 г. верховный суд Канзаса постановил, что эти корпорации должны «так устроить свои дела, чтобы в течение разумного периода времени ликвидировать свою недвижимость и другое имущество». Не останавливаясь на дальнейшей судьбе этих компаний [109] , следует лишь отметить, что законодательному собранию штата Канзас не удалось приостановить процесс индустриализации сельского хозяйства. «Выращивание пшеницы в Канзасе, — заявил свидетель комиссии Толана в 1940 г., — находится в руках крупного капитала» [110] .

В Техасе, Канзасе, Оклахоме и Небраске сейчас работает около 110 тыс. комбайнов и использование труда сборщиков урожая «прекращено почти полностью» [111] .

В Канзасе, где комбайны убирают 90 % пшеницы, применение труда сезонных рабочих сведено почти к нулю [112] . Но в таких районах, как Северная Дакота, где земледелие механизировано только на 25 %, все еще широко используются мигрирующие рабочие. Считают, что в период уборки урожая в 1938 г. в Северной Дакоте получили работу 25 тыс. мигрирующих рабочих. В этом штате предложение рабочей силы превышало спрос в три раза [113] . Около 40 % потребной рабочей силы в Северной Дакоте обеспечивается постоянными обитателями ферм (самим фермером, бесплатным трудом его семьи и взаимопомощью фермеров). Фермеры уходят также на период урожая из западных частей штата в восточные графства. Помимо того, во время проведенного в 1938 г. обследования было обнаружено, что на уборке пшеницы здесь используются рабочие из 41 штата США; в большинстве случаев, однако, это уроженцы Висконсина, Айовы, Иллинойса и Миссури.

Оказалось, что из вышеупомянутых 25 тыс. приезжих сборщиков урожая большинство были сельскими рабочими без какого бы то ни было имущества, «пытавшимися где-нибудь осесть и заняться земледелием». Поскольку период работы в настоящее время исключительно непродолжителен (в Северной Дакоте он составляет всего лишь около 17 дней), сезонные заработки сейчас значительно ниже, чем были 15 лет назад. В среднем за период уборки урожая рабочий зарабатывал в 1938 г. 45 долл. Примерно 322 опрошенных сборщика урожая сообщили, что они потеряли в среднем 14 дней между работой на различных полях, а за 4,5 дня работы им вообще не было заплачено. При средней сумме расходов на переезды и поддержание существования, составляющей 14 долл. на рабочего в сезон, оказалось, что ни один рабочий не заработал 100 долл. и что в среднем чистый заработок сборщика урожая составил около 30 долл. на человека. Эти еще оставшиеся в пшеничном поясе сезонные рабочие вскоре также будут устранены. Когда уборка урожая в Северной Дакоте будет полностью механизирована, потребность в них со вершенно исчезнет. Фактически они могли быть устранены уже и теперь, если бы местный рынок труда был достаточно хорошо организован. В большинстве случаев все это молодые люди из сельских местностей, которые все еще с большим упорством пытаются найти себе место в сельском хозяйстве. Остатки разгромленной армии, они вскоре окажутся на дороге. Ибо с исчезновением «черных дроздов» новая тень упала на равнины — тень, которая, повидимому, не исчезнет.

«В Колорадо, — пишет д-р Р. У. Роскелли из Колорадского сельхозяйственного института, — происходит человеческая трагедия, почти не уступающая по своей силе той, что описана в «Гроздьях гнева». В эту трагедию вовлечено 25 тыс. мексиканских рабочих свекловичных плантаций. Вот уже более 20 лет их вертит одна из самых головокружительных каруселей в Америке. Трагедия эта служит новой иллюстрацией к сложным социальным отношениям, установившимся в так называемых «сельских» районах, где прочно укоренилось индустриальное земледелие. Появление сельских трущоб в этом, сравнительно недавно колонизованном, западном штате и развитие кастовой системы под сенью Скалистых гор ставят под сомнение одно из наших глубочайших представлений о том, будто демократия возродилась на новых землях. Проблема эта возникла в начале нашего века, когда Колорадо еще во многих отношениях был типичным краем пионеров Запада. Несомненно, что повесть об этой человеческой трагедии имеет значение для всей страны, ибо она связана с развитием важной отрасли американской экономики и с материальным благосостоянием тысяч американских фермеров — землевладельцев и арендаторов. Эта человеческая трагедия затрагивает интересы каждого американского потребителя, так как он, сам не сознавая того, так или иначе, в ней участвует. Впервые плантации сахарной свеклы были созданы на государственные средства и из тех же средств субсидируются в настоящее время в размере 350 млн. долл. в год. Именно благодаря этой субсидии и удалось сохранить в сельских районах систему потогонных мастерских. Каким же образом возникла эта головокружительная колорадская карусель? Какая сила ее вращает? В чьей власти ее остановить?

Возникновение свекловичных плантаций в Колорадо относится еще к 1900 г., когда в г. Ловленде был построен первый завод для переработки сахарной свеклы. Вслед за ним быстро появились и другие заводы, еще до того как окончательно выяснилась практическая возможность выращивать сахарную свеклу в орошаемых долинах Колорадо. Но так как в районе свекловичных плантаций не было резервов дешевой рабочей силы, ее приходилось доставлять издалека. Доставленные в Колорадо свекловодческими и железнодорожными компаниями немцы Поволжья вскоре стали основной рабочей силой в этом районе. Однажды для пополнения резерва немецких рабочих были доставлены 3 тыс. японцев, но по разным причинам они в Колорадо не осели. Вследствие прекращения иммиграции во время первой мировой войны приостановилось и пополнение резервов труда в свекловодческой отрасли за счет волжских немцев. Кроме того, те из них, кто к тому времени работал в этой отрасли, довольно скоро сами принялись разводить свеклу на правах землевладельцев или арендаторов, а их дети направлялись в города. Приблизительно в 1916 г. свекловодческие компании приступили к вербовке рабочих-мексиканцев, сперва в южных районах Колорадо, а начиная с 1918 г. — в самой Мексике [114] . Первые мексиканские батраки, появившиеся на свекловичных полях, принадлежали к так называемым «испанским колонистам», уроженцам южного Колорадо и Нью-Мексико, но уже в скором времени через Ларедо и Эль-Пасо стали прибывать большие партии мексиканцев.

Наиболее крупным импортером мексиканской рабочей силы в Колорадо была «Грейт вестерн шугар К°», которая уже давно фактически приобрела монополию на переработку сахарной свеклы в этом штате. С 1916 г. компания стала рассылать своих агентов в отдаленные районы для вербовки рабочих-мексиканцев. Двумя главными источниками рабочей силы были мексиканские поселения в пограничных штатах (северная часть Нью-Мексико, Канзас, Небраска и Миссури) и южная часть Техаса, которая в те ранние годы непрерывно заселялась мексиканскими иммигрантами. В течение многих лет компания содержала свои вербовочные конторы в Эль-Пасо, Форт-Ворте и Сан-Антонио и имела дело непосредственно с «шакалами», которые занимались нелегальной переброской мексиканских рабочих через границу. В начале каждого сезона собирали группами тысячи мексиканцев и отправляли их в Колорадо. Техника организации отправки очередной партии рабочих на север хорошо описана д-ром Тэйлором. «Для того чтобы перебросить партию мексиканских батраков на расстояние тысячи километров, — писал он, — нужно проделать ряд операций, не считая приобретения железнодорожных билетов. Кондукторами таких составов назначаются 2–3 агента компании. На каждом перегоне они вместе с представителем администрации железной дороги проверяют наличие пассажиров и соответственно производят расчет за их перевозку. Первейшая обязанность агента компании состоит, естественно, в том, чтобы полностью доставить на место всю завербованную партию рабочих» [115] . При этом всегда применялся такой прием: платили за проезд только в один конец, чтобы люди были вынуждены провести весь сезон в районе работы. Следует отметить, что, несмотря на все предосторожности, около 2 % рабочих дезертировало в течение каждого сезона, еще не доехав до места назначения. Начало движению рабочей силы на север положили те вербовщики, которые, организуя набор мексиканцев, устраивали собрания, размещали объявления, распространяли рекламные листовки и авансом оплачивали проезд в одном направлении. С 1916 по 1938 г. компания широко применяла метод распространения рекламных листовок с целью привлечения сезонной рабочей силы. За один только 1921 г. на север было перевезено 10 тыс. мексиканцев, а за двадцатилетие с 1910 по 1930 г. — не менее 30 тыс. Мексиканские рабочие вместе с вербуемыми от случая к случаю индейцами из резерваций, расположенных в Нью-Мексико, удовлетворяют потребность сахарной промышленности Колорадо в рабочей силе, начиная с 1916 г. и по сей день. Впрочем, «Грейт вестерн шугар К°» всегда явно предпочитала пеонов из Мексики, этих «неиспорченных» мексиканских батраков, «привозимых свеженькими, в широкополых сомбреро, в одежде из легкой бумажной ткани и в сандалиях».

Следует подчеркнуть, что рабочих доставляли не сами свекловоды, а «Грейт вестерн шугар К°». Вскоре установился следующий обычай, о котором Ч. Догерти рассказывал на национальной конференции по вопросам благотворительной работы в 1925 г. «По обоюдному согласию вербовка и распределение привозной рабочей силы для обработки свекловичных полей были делом сахарозаводчика». Обычай этот бесспорно существовал. Так, в 1920 г. компания израсходовала 360 тыс. долл., а в 1926 г. — 250 тыс. долл. на вербовку мексиканских батраков. Фирма хотя и признавала, что издавна занималась вербовкой и распределением мексиканских рабочих, но упорно отказывалась от какой-либо ответственности за их материальное положение.

Само собой разумеется, что «Грейт вестерн» старалась по возможности избавиться от расходов на вербовку, которая с 1916 по 1926 г. проводилась регулярно. В эти годы рабочая сила, занятая в свеклосахарной промышленности, преимущественно принадлежала к категории мигрантов. Ежегодно весной они появлялись в этом районе, работали в течение сезона и в конце ноября исчезали. На следующий год повторялось то же самое. Так как ежегодная вербовка вызывала значительные материальные потери и снижение рентабельности предприятия, компания стремилась закрепить рабочих на месте. Уже давно было установлено, что некоторая часть рабочих по окончании сезона оседала в Колорадо. Постепенно этот источник постоянной рабочей силы увеличивался, и в конце концов около 25 тыс. мексиканцев стали в силу необходимости оседлыми жителями штата. Рабочие из среды этой группы мексиканцев не только удовлетворяют потребности колорадской свеклосахарной промышленности, но их хватает еще и на то, чтобы покрыть часть спроса на рабочую силу в Монтане, Вайоминге, Небраске и Канзасе. По отношению к северным районам свеклосахарного производства Денвер играет такую же роль поставщика дешевой сезонной рабочей силы, какую Сан-Антонио играет по отношению к Миннесоте, Висконсину, Мичигану и Огайо.