Чтение онлайн

— Совсем. — Кайзер чуть повернул голову. — Я хочу посмотреть, как он войдёт, если на него не будут давить ваши стволы.

— Слушаюсь. — Пусть Мэйсон и не понял логику, но переспрашивать не стал — у Кайзера не переспрашивали дважды, когда он отдаёт приказ, это он уже уяснил. Через несколько мгновений дверь внизу хлопнула, и по лестнице пошли шаги, которые выдавали Дэмиона с головой. Как бы этот парень из приличной семьи ни пытался отстраниться, но за время работы он стал бойцом, и очень умелым. Жаль будет его терять, особенно сейчас, когда рядом с ним нет Давида и Ингрид, хотя психованную, может, и удастся вытащить из больницы. Надо будет отправить кого-то, чтобы узнать, как она там.

Кайзер умел читать человека по тому, как он заходит в помещение. Это было первое, чему его научила жизнь в лице его первого командира. Именно это он у него перенял раньше всего, куда раньше любви к деньгам и силе. По тому, как человек открывает дверь в комнату, где сидит тот, кого он боится, можно выяснить куда больше, чем слушая всё, что он потом наврёт за столом. Трус скребётся. Наглец вваливается, переигрывая. Виноватый замирает на пороге на лишнюю долю секунды, ищет глазами, где встать. А тот, кто пришёл с чистой совестью, просто входит — и Кайзер таких почти не встречал, потому что к нему с чистой совестью не ходили.

Дверь открылась, и Дэмион Кросс вошёл ровно. Не быстро и не медленно, просто перешагнул порог, нашёл взглядом Кайзера и спокойно, не нервничая, прикрыл дверь сам, мягко, чтобы не было грохота, и встал. Не у стены, откуда удобно бежать. Не в центре, где напоказ, а сбоку от кресла для посетителей, как встаёт человек, который ждёт, когда ему укажут сесть. Судя по бугру на куртке и по аккуратности движений, было понятно, что под ней скрывается перевязанная рука, которую он бережёт, но при этом не выставляет напоказ.

Парнишка хорошо вошёл, отметил Кайзер. Слишком хорошо для мальчишки, которого только что чуть не сожрали в разломе. Страх в нём был — Кайзер видел, как туго держатся плечи, — но страх управляемый, упакованный, не текущий через край. Кросс держал себя так, как держит человек, который всю дорогу сюда репетировал, что и как скажет.

А репетируют — то, в чём не уверены. Правду не репетируют. Правду помнят. И это делало разговор куда интереснее.

— Садись, — сказал Кайзер и наконец повернулся к нему.

Дэмион Кросс умел врать. Кайзер отметил это с одобрением, как мастер отмечает чужую хорошую работу.

Мальчишка сел напротив, через стол, и держал спину. Не каменел, не суетился — держал лицо как хороший игрок в покер. Голос ровный, паузы в нужных местах. Если бы Кайзер не знал этого ремесла сам, если бы не выучил его на собственной шкуре раньше, чем научился бриться, — он бы, может, и поверил.

— Гончие шли волнами, — сказал Дэмион. — Новорождённые, как сказал нам Хант потом, но тогда мне так не показалось. Я прикрыл Райса, они неслись прямо на него, — он чуть двинул перевязанной рукой. — И поплатился за то, что не успел оценить ситуацию. Руку вспороли, не сильно глубоко, но крайне погано.

— А что Райс?

— Райс был сзади, я сразу, как зашли, взял командование, лишних поставил вперёд. Сам занял середину, а Райса поставил замыкающим, давая ему возможность выполнить задачу. — Дэмион на мгновение замолчал, выдерживая паузу. Слишком правильную паузу. — Когда нас раскидало, он оказался рядом с Доу. Я видел краем — он на него замахнулся. Не знаю зачем. Может, решил, что в суматохе спишется. Но тут пошла новая волна, твари накрыли обоих, и Райса… — Дэмион качнул головой. — Райса утащили. Я добивал своих гончих, мне было не до того.

Кайзер слушал и смотрел в окно. Окно выходило на тренировочную арену — пустую сейчас, серую, в лужах после ночного дождя. Он любил это окно. Любил смотреть, как внизу дерутся за деньги те, у кого больше ничего нет. Сейчас он смотрел туда же, но видел не арену. Видел разлом, которого там не было, и мальчишку, которого утром принесли из этого разлома в мешке.

Виктор Райс. С-ранг. Щенок, работающий на него уже давно. Один из его ножей, да, сделанный из дерьмовой стали, но он всегда выполнял свою работу. А теперь он лежал в холодильнике Гильдии с обгрызенной шеей и наполовину сожранным черепом, а официальная бумага гласила: погиб при инициации, разломные твари, несчастный случай.

Несчастный случай, но почему-то они стали слишком частые, когда дело касается Алекса Доу, ещё и требования заказчика говорят о том, что пацан совсем не прост. И похоже, настолько непрост, что за ним кто-то присматривает, и уровень этого присмотра не ниже, чем у самого Кайзера. Он зафиксировал эту мысль в голове, а сам задал новый вопрос:

— А Доу? — спросил Кайзер. — Что с ним?

— Отступил. — Дэмион сказал это ровно, но Кайзер услышал, как под ровностью что-то дрогнуло. — Струсил, честно говоря. Когда пошла крупная волна — попятился и ушёл за спины. Е-ранг, что с него взять. По факту отсиделся, пока мы делали всю работу.

Кайзер усмехнулся.

Не зло. Почти ласково. Так усмехаются, когда собеседник кладёт на стол карту, которую ты ждал, — и она оказывается краплёной так грубо, что становится почти обидно.

— Значит, Доу поступил как трус, — произнёс он фразу в лёгкой задумчивости, пробуя её на вкус. Покатал её, как катают глоток вина, прежде чем решить, выливать или допивать. — Сломанная ешка. Попятился, отсиделся.

Он перевёл взгляд с окна на Дэмиона. Медленно наклонил голову к плечу, словно злобный пёс, чья оскаленная пасть была когда-то на его шевроне.

— Эта сломанная ешка выжила там, где лёг мой С-ранг. В разломе, где Виктор Райс остался куском мяса для тварей. А твой трус вышел оттуда на своих ногах, при этом пройдя инициацию. — Голос не повышался. Кайзер никогда не повышал голос, когда был по-настоящему опасен; он понижал, и от этого люди пугались ещё сильнее. — Та же сломанная ешка, которая недавно вышла в турнир школы и неофициально стала командиром в вашей команде.

Повисла тишина. За окном по луже прошла рябь — поднимался ветер.

— Так почему, — сказал Кайзер совсем тихо, — ты мне врёшь, мальчик?

Вот теперь был самый важный момент. Кайзер видел такие сотни раз. Сейчас мальчишка либо посыплется — задёргается, начнёт латать легенду на ходу, и каждая заплата выдаст следующую. Либо замкнётся и будет тупо повторять заученное, что тоже признание, только трусливое.

Дэмион не сделал ни того, ни другого.

Он поднял глаза. Посмотрел Кайзеру прямо, глаза в глаза, в самые зрачки, куда люди обычно смотреть избегают, потому что нутром чуют, что там их ждёт смерть. И выдержал его взгляд, сумел не отвести глаза, лишь заполнив их льдом с прожилками тьмы. Пацан всё-таки отрастил себе яйца.