Чтение онлайн

— Похоже, вы многое знаете о моей семье.

— Например, что у Цао Два Ножа четыре медали за храбрость и пролитую кровь на службе короне, а также что он ушёл из армии с почётной отставкой, вот только перед этим несколько офицеров-расистов пропали в разломе. Говорят, заблудились в тумане, не дожидаясь офицерского суда чести, на котором им бы предъявили обвинения в изнасиловании. — Хант выпустил дым и продолжил. — А в том разломе, говорят, было очень много холодных ручьёв.

— Это всё домыслы, сэр. Попрошу не распускать слухи о моём почтенном дедушке. — Ответом на возмущённый спич Эйры был смешок.

— Угу, слухи. Пусть будет так, Ледышка. Твоему деду предлагали стать одним из нас, но он предпочёл остаться в семье.

— Одним из вас? — неожиданно вступила Алиса.

— Старый я стал, слишком много болтаю. Так вот, ответ на твой вопрос, Алекс, очень прост. Школа даёт базу, оружие подбирается под бойца уже в академии, ну это если официально.

— А неофициально зачем создавать конкуренцию дворянам с их семейными школами? — Ответом мне была кривая ухмылка, которая сказала мне куда больше, чем любые слова.

Разлом встретил нас холодом и тишиной. Не той тишиной, что бывает в пустой комнате, — живой, ватной, давящей на уши. Мы прошли сквозь мембрану входа, и звук внешнего мира обрезало, будто мокрой тряпкой по струне. Под ногами лежала серая земля — не камень, не почва, что-то среднее, спёкшееся и мёртвое. А впереди, в десяти шагах, начинался туман.

Он стоял стеной. Густой, белёсо-серый, неподвижный — и при этом не пустой. В нём угадывалось движение, далёкое, неясное, как тени рыб в мутной воде. Туман глотал свет наших налобных фонарей на расстоянии вытянутой руки, размазывал его в бледное пятно.

— Разлом типа «серые пустоши», — сказал Хант, останавливаясь у кромки. Он говорил вполголоса, и я понял почему: тут хотелось говорить тихо. — D-четырнадцать. Стабильный туманный тип. Запоминайте, потому что турнирные разломы будут скорей всего похожи — Гильдия любит туманные арены, в них зрелищно и сложно одновременно, но думаю, его приберегут под конец. — Он обвёл нас взглядом. — Слушайте технику безопасности, говорю один раз.

— Туман глушит три вещи: зрение, звук и чутьё. Видите на два шага. Слышите вполовину. Стихию засекаете, только когда она уже у горла. — Хант загибал пальцы единственной руки. — Поэтому правило первое: не отрывайтесь от группы дальше чем на три метра. Потерялся в тумане — стой на месте и зови, не мечись. Искать будем мы, не ты нас. Второе. Твари здесь — туманники. Полупрозрачные, проявляются в момент удара и сразу гаснут. Бьют из ниоткуда. Не пытайтесь уследить глазами — не успеете. Слушайте Алису, именно она должна быть тут эффективнее всего, так как её иллюзии имеют сродство с этим местом.

Алиса чуть выпрямилась.

— Третье, и это важно. — Хант посмотрел на каждого из нас по очереди, и взгляд его на мне задержался — на полсекунды, как тогда, на замере. — Я иду с вами. Моя аура придавливает местных тварей — они будут вялыми, неохотными, будут лезть меньше, чем полезли бы на вас одних. Это не значит, что можно расслабиться. Это значит, что я держу для вас уровень, на котором вы можете учиться, а не умирать. Если я скажу «назад» — вы бежите мне за спину, без всяких вопросов. Ясно? — А вот это было интересно: аура Ханта придавливает тварей, но я чувствовал в нём лишь огонь, старый, потрескавшийся, усталый огонь, а он, оказывается, ещё и повелитель зверей. Редкая способность, благодаря которой в разломах такой одарённый становится очень опасным.

— Ясно, — отозвались мы вразнобой.

Я слушал и понимал, что он не врёт. Я чувствовал его ауру, он наконец-то её отпустил, и она растеклась по округе. Она шла от Ханта ровным давлением, как тепло от печи, и упиралась в туман, и туман в ответ будто притихал. Повелитель зверей был пастухом в этом стаде кошмаров, и стадо его чуяло.

Чёрное солнце в моей груди шевельнулось, ощущая его силу. А я ощущал тысячи мелких жгутов внимания, которые тянулись от Ханта по округе. Тень в татуировке на предплечье мирно дремал, как и огонёк Райса, которому нужно будет дать новое имя. Аура однорукого давила на диких, на безымянных тварей разлома, а мои были клеймёнными, привязанными навеки вечные ко мне, и хозяин для них значил куда больше, чем любой повелитель зверей.

— Связки как на прогоне, — продолжал Хант. — Эйра — голова, держишь территорию и раздаёшь направления. Кросс — кулак, идёшь, куда Эйра укажет, ломаешь. Колючка — фланг, плети, прикрываешь Кросса. Мертвец, — он кивнул мне, — ближний, чистишь то, что прорвётся вплотную. Алиса — глаза. Идёшь чуть сбоку, видишь за всех, говоришь всем. — Он помолчал. — В этом тумане, дети, ваши глаза — это Алиса. Не свои. Привыкайте ей верить больше, чем себе.

Алиса не сказала ничего. Только кивнула — коротко, серьёзно. Но я, стоявший ближе всех, заметил, как у неё чуть порозовели скулы. Ей нечасто говорили такое вслух.

— Пошли, — сказал Хант. — Медленно. Алиса ведёт.

И мы вошли в туман.

Первые десять минут не было ничего.

Туман сомкнулся за спиной, отрезав вход, и мир сжался до серого пузыря в три метра шириной. Я видел Дэмиона впереди — тёмный силуэт, размытый по краям. Слышал дыхание Лины справа. Эйру — слева, по тихому потрескиванию: она вела по земле тонкую корку льда, метила маршрут, чтобы мы не закружили. Алиса шла чуть впереди и сбоку, и её голос приходил из тумана ровно, негромко, по одной короткой фразе:

— Чисто впереди. Слева, на десять часов, — движение, далеко, не к нам. Держим курс.

Я доверял ей. Это было непривычно — отдать свои глаза другому, я двести лет полагался только на собственные чувства, — но Хант был прав. В этом молоке мои глаза стоили меньше, чем её. Я шёл и слушал, и под кожей держал ровный, экономный ток — не доспех ещё, рано, но его преддверие, готовность развернуть контур в любую долю секунды. Это не стоило почти ничего. Капля внимания, фоновое усилие, как держать руку на рукояти ножа.

— Стоп, — сказала Алиса.

Мы встали.

— Впереди, двенадцать часов. — Её голос не дрогнул, но стал собраннее. — Скопление. Шесть… нет. Восемь точек. Туманники. Идут к нам. — Пауза. — Уже не идут. Бегут.

— Строй, — бросила Эйра, и в голосе её щёлкнул холод тактика. — Кросс по центру, Колючка фланг, Мертвец на прорыв. Алиса — цели.

Земля под нами схватилась льдом — Эйра разом выстелила пятак твёрдой опоры, чтобы мы не скользили в этой влажной жиже. Дэмион повёл плечами, улыбнулся, и в его руках материализовалось боевое копьё из льда и тьмы. Лина развела руки, и в сером воздухе тонко свистнули воздушные плети, пробуя пространство.

А потом туман впереди вскипел.

Они вышли из него все разом — призрачные, текучие, полупрозрачные силуэты, что-то среднее между волком и человеком, бегущие на четырёх, но с длинными передними лапами, заканчивающимися когтями. Я видел сквозь них туман. Они почти не имели плоти — пока не били. Первый прыгнул на Дэмиона, проявляясь в воздухе, наливаясь на миг серой материей, — и в этот миг стал настоящим, тяжёлым, смертельным.

— Кросс, право! — выкрикнула Алиса. — Точка на горле.