Чтение онлайн

"Муж твой предал тебя!" - часто будет слышать Хуана эту фразу, поселившуюся теперь навсегда в её сердце; до самой своей смерти будет помнить она голос садовника, говорящего: "Муж твой предал тебя!". Но теперь Хуана была готова ко встречи с Филиппом. Она была готова вынести его взгляд и не лишиться чувств от отчаянья. Сейчас она совсем ничего не чувствовала и только повторяла про себя снова и снова: "Я ещё не всё сделала. Нужно идти до конца". Вот, что подняло её с колен: "Я ещё не всё сделала".

– Должно быть, я ошиблась, - сказала Хуана, распахнув настежь окно и смотря на нависшую над ней луну, - они все живи. Это я умерла. Я больше ничего не чувствую. Холодный лунный свет или тёплые лучи солнца, мне всё равно что происходит в этом мире. Зачем Господь оставил здесь моё тело, а душу забрал?

И Хуана смотрела на серебристую луну, словно ожидая, что та ответит ей. Королева стояла так долгое время, вглядываясь в черноту неба, пока первые утренние лучи не стали скрывать из вида звёзды.

Вдруг, внизу раздались громкие возгласы переговаривающихся между собой людей. И так и не сомкнув этой ночью глаз, Хуана расправила подол своего синего платья и спустилась в дворцовый холл, чтобы узнать, чем вызваны были эти возгласы в столь раннее время.

Как только Хуана оказалась в парадном коридоре, её встретили более десяти стражников одетых в мундиры его высокопреосвященства инквизитора Диего де Деса.

– Хуана Кастильская, королева Испании!
– обратился к ней человек, который выделялся более богатым убранством своего мундира, чем остальные. Должно быть, это был их предводитель, - Вы должны немедленно проехать с нами. Приказ его святейшества папы Юлия и его высокопреосвященства Диего де Деса.

И человек в мундире развернул перед лицом Хуаны свиток, на котором было что-то написано. Но Хуана не успела прочитать ни одного слова, потому что человек в мундире тут же его свернул.

– Проехать с вами?
– возмутилась Хуана, - Что вы себе позволяете! Вы находитесь в моём дворце, в Испании, которая живёт по испанским законам, а не по законам Рима!

Но человек в мундире не слушал её, он показал жестом другим стражникам чтобы те приблизились. Хуана задохнулась от возмущения, но взвесив свои силы против сил десяти хорошо вооружённых мужчин, податливо сказала:

– Хорошо. Я поеду с вами. Куда меня везут?

Человек в мундире показал знаком своим людям, чтобы они больше не приближались.

– Ваше величество, - сказал предводитель, - я всего лишь исполняю свой долг. Это приказ о сопровождении вас в Тордесильяс. Вы отправляетесь туда немедленно. Нам также даны указания доставить вас туда любым путём, даже если понадобится применение силы. Но я прошу вас, ваше величество, - сказал он как можно мягче, - не заставляйте нас применять силу. Вы же видите: сопротивление бесполезно.

– Могу я видеть Филиппа перед отъездом?
– спросила Хуана.

Человек в мундире удивлённо поднял на королеву глаза:

– Этот приказ подписан папой Юлием, Диего де Деса и вашим мужем, Филиппом. Нам приказано доставить вас в Тордесильяс, не теряя ни минуты. Там вы будете находиться под круглосуточным надзором.

– Другими словами, вы везёте меня в тюрьму?
– с горькой усмешкой спросила Хуана.

– Мы везём вас в Тордесильяс. Там вы сможете свободно передвигаться по всему городу, - не меняя интонации, ответил предводитель.

– Я соберу детей, - сказала Хуана и двинулась вверх по лестнице.

– Ваше величество, - услышала она решительный голос за своей спиной, - ваши дети останутся здесь. Приказ папы Юлия, его преосвященства Диего де Деса и...

Главнокомандующий так и не закончил предложение, потому что королева с громким отчаянным криком бросилась вверх по лестнице. Вся свита, во главе с их предводителем, проследовала за ней.

– Я никуда не поеду без детей!
– кричала Хуана, - Вам придётся меня убить, я не поеду без своих детей!

Но мужчины схватили королеву за руки и с лёгкостью справившись с её сопротивлением, выволокли Хуану на улицу. Во дворе их уже ждал заряженный экипаж.

– Утихомирьте её, в конце концов, - сказал предводитель своим людям, - Иначе она своими криками весь город перебудит.

Это были последние слова, которые услышала Хуана и через несколько секунд она почувствовала, как чья-то рука ударила её по лицу с такой силой, что в глазах потемнело.

Минуту спустя, экипаж с десятью стражниками и королевой уже мчался в маленький городок Тордесильяс, что в провинции Вальядолид. Этот городок, затерянный в песках Кастилии и Леона и населённый в основном монахинями и священнослужителями, станет для Хуаны вынужденным домом и одинокой тюрьмой на очень долгое время.

Глава 28. Аутодафе

«Жители города Толедо! Суд святой инквизиции города и королевства Толедского торжественно совершит общее аутодафе в это воскресенье, 19 апреля 1506 года. Все те жители королевства, кто так или иначе примет участие в совершении или будет присутствовать на указанном аутодафе, получат все духовные милости и благословение главного инквизитора Испанского", - такое объявление было вывешено на всех улицах города Толедо.

Итак, городские жители, жаждущие духовных милостей и кровожадного зрелища, в воскресенье девятнадцатого числа спешили на главную городскую площадь Паласа-де-Сокодовер, которая ещё не так давно называлась Сук-аль-Давад, что в переводе с арабского означает "скотоводческий рынок". С самой же площади хорошо обозревалась мавританская постройка Арко-де-ла-Сангре, или арка Крови, как её называли местные жители. Все взгляды сейчас были устремлены на эту кровавую арку, через которую вскоре должны были провести осуждённую на смерть. С восточной стороны площади город обступали ворота Пуэрта дель Соль - "ворота солнца". В самом центре Паласа-де-Сокодовер возвышался огромный собор в готическом стиле Cathedral de Santa Maria. С северной стороны раздавались монотонные низкие удары колокола часовни Сан-Блас, извещающие жителей о начале казни.

Это был тёплый апрельский день и над Толедо вовсю светило яркое солнце. Когда осуждённую вывели из темницы и она почувствовала на своей коже первые солнечные лучи, женщина выставила свои руки вперёд, повернув обе ладони к небу. Она чувствовала, как лучи скользят сквозь её пальцы и тёплым покрывалом окутывают ей плечи и улыбнулась своей горько-счастливой улыбкой. Её губы осторожно расползлись по краям и посмотрев на неё, было невозможно понять улыбается она или только шевелит своими сведёнными судорогой губами. Но внутри этой женщины всё пело и душа её была спокойна. В мире, в котором она сейчас жила, Аделла была молода, красива и счастлива. Да, это была именно Аделла, измученная страшными пытками и томимая жутким одиночеством, впервые за много лет, она оказалась на улице. И вот, этот страшный день, день аутодафе, который в шестнадцатом веке отмечался как большой праздник, настал. Но казалось, что Аделла не понимала происходящего: рассудок её давно помутился и она стала похожа на маленького беззащитного младенца. Женщина не могла видеть себя и потому она не знала, что у неё давно уже нет зубов, что волосы её сейчас были коротко стрижены, а руки иссохли и стали похожи на ветви старого дерева. Она не видела, что лицо её было изрезано глубокими ссадинами и что на плечи ей накинули жёлтый воротник санбенито, спадающий спереди и сзади бумажными подолами с рисованными на них красными крестами. Ноги её остались босыми и после холодного тюремного коридора, по которому её провели, земля на улице показалась ей чудесным мягким и таким тёплым ковром!

В мире, в котором Аделла сейчас жила, ничего этого не было: ни инквизиторов, читающих перед ней молитву, ни разъярённой толпы, выкрикивающей в её адрес ругань, ни боли от сломанной при пытках руке. Перед её глазами пели птицы, взметаясь высоко в небо и её сыну Мигелю было сейчас восемь.

– Мама, смотри, птичка ест у меня с руки! Можно мы завтра тоже придём сюда покормить её?

– Конечно, Мигель, - сказала Аделла, - завтра твоя птичка снова прилетит и будет здесь тебя ждать.