Чтение онлайн

— Судьба ко мне явно не благосклонна. Ответ очевиден. Заходи, Джулиан. На улице холодно.

— Зайти… в твою квартиру?

Я машу рукой, указывая на старый ковёр и потолок с побелкой.

— Ты думаешь, я установила здесь ловушки для Джулиана? Я не кусаюсь.

Он замирает на пороге, лицо становится непроницаемым. Он покачивается с носков на пятки.

— Джулиан? — Я тяну его за лацкан пальто. — Тут тепло.

Он наконец переступает порог и закрывает за собой дверь. В прихожей его взгляд пробегает по моему синему дивану, картинам на стенах, книжным полкам. И только когда он делает шаг вглубь, я вдруг ощущаю, как моё пространство словно нарушено, захвачено и покорено.

Я краснею с головы до пят.

— Подожди здесь. Я сейчас.

Сердце колотится, пока я ставлю коробку с сахаром на обеденный стол и убегаю в спальню за его подарком. Заметив своё отражение в зеркале, поправляю несколько выбившихся блестящих прядей и возвращаюсь.

Он смотрит на свёрток так, будто тот может взорваться у него в руках. Жаль, что я не додумалась до этого раньше. Глиттерная бомба была бы в самый раз. Розовый блёстки, может, с единорогами.

Ведьма в глубине моего мозга злорадно хихикает, надеясь вытянуть его имя на следующий год.

Он берёт подарок в руки.

— Ты сама упаковала?

— Конечно. А что?

— Оно... слишком... блестящее. С ленточками. И бантиком.

Я закатываю глаза и развожу руками.

— Слишком красиво для тебя, да?

Он отводит взгляд от коробки и задерживает его на мне.

— Да.

Я машу рукой в сторону подарка.

— Тогда разворачивай.

Проходит несколько секунд, прежде чем он моргает и аккуратно поддевает край обёртки. Из-под бумаги он вытаскивает зелёно-серую кружку с Etsy, ручка которой сделана в виде змеи.

Одна тёмная бровь приподнимается.

— Слизерин.

— Теперь все будут знать, кто ты на самом деле, когда ты будешь пить кофе на лекциях, — с самодовольной улыбкой говорю я и хлопаю его по плечу, но тут же замечаю, как под моей ладонью ощущаются жёсткие мышцы, легко прощупывающиеся даже сквозь зимнее пальто.

О боже!

В форме и чёрных водолазках он не выглядит накачанным, но под моей рукой словно мрамор — сухие, рельефные мышцы. В голове мгновенно вспыхивают картинки, где он без рубашки, и по всему телу пробегает разряд, устремляясь туда, куда я категорически отказываюсь думать.

Воздух становится каким-то разреженным, пока моя рука остаётся на его руке. Инстинкты самосохранения вспыхивают красным, вопя, что пора отпустить.

Но я не отпускаю.

Если бы он был львом, а я зеброй... я даже не уверена, что убежала бы.

Его взгляд темнеет. Хищный. Как будто он чувствует мои феромоны. А мои глупые гормоны предательски плавят всю мою волю.

Посмотри, какой он красивый, нашёптывают они. Никто с такой челюстью не может быть злым.

Он поднимает кружку с гербом Слизерина и одаривает меня кривоватой ухмылкой.

— Похоже, так и будет.

Я отдёргиваю руку, словно обжёгшись током. Губы раздвигаются, не зная, что сказать и во что он вообще играет.

Он легко проводит большим пальцем по моей нижней губе, затем опускает его к подбородку, чтобы аккуратно закрыть мой приоткрытый рот.

— С Рождеством, ведьма.

Февраль, Год 1

Среди группы ординаторов по внутренним болезням на терапевтическом этаже взгляд доктора Шармы вонзается прямо в меня.

— Доктор Сантини, доложите по своему пациенту.

Внутренние болезни выжимают из меня все силы. Я могу только поблагодарить бога расписания за то, что эта ротация самая короткая в году. Мой куратор — практически гений из «Менсы», и её пугающая способность цитировать UpToDate дословно заставляет мою кожу зудеть.

Я опасно обезвожен. Так сильно я не потел со времён подготовки к марафону в колледже, а тогда у меня ещё было время пить воду и есть нормальную еду, а не один глутамат натрия. Когда я последний раз ходил в туалет? Вчера?

Мой пациент — пятидесятилетний мужчина с желудочно-кишечным кровотечением неясной природы и недавним инфарктом, после которого ему поставили стент. Сложное сочетание. Я заканчиваю своё никчёмное представление прямо у его палаты и надеюсь, что доктор Шарма не будет слишком сурова.

— Жидкости и кровь вы восполнили, — говорит она. — А он всё ещё кровит?

— Э-э... да?

— Да или нет, доктор Сантини?

— Да. Да, он всё ещё кровит.

Она поднимает брови.

— И что вы собираетесь с этим делать?

— Я вызвал гастроэнтерологов. Они посмотрят его утром. — Ладони потеют, промокая мои конспекты, и буквы на них превращаются в какое-то произведение искусства в жанре «паника и отчаяние».

Два моргания. Всё, что я получаю в ответ. Как это интерпретировать? Она зла? Разочарована? Считает минуты, которые могла бы потратить на изобретение новейших медицинских технологий вместо того, чтобы смотреть на мою тупую физиономию?

— Он всё ещё на антикоагулянтах? — спрашивает она.

— Да?

— Да или нет, доктор Сантини?

— Да.

Она замирает. Напряжение в воздухе душит, и все остальные ординаторы отводят взгляды, как от автомобильной аварии. Я их понимаю. Вместо того чтобы подумать, чего от меня хочет Шарма, мой мозг подсказывает только одно: беги отсюда. Мы летим в тартарары!

Доктор Шарма широко раскрывает глаза.

— Но он же кровит. Видите ли вы в этом какую-то проблему?

— Тогда я... отменю антикоагулянты. — Чёрт, опять звучит как вопрос.

— Ему поставили стент три дня назад.

— Тогда я... не отменю.

— Вам придётся выбрать одно, доктор Сантини. Какой вариант с меньшей вероятностью приведёт к тому, что завтра утром он будет мёртв?

Край раздражения слегка оттеняет поток адреналина в крови, и мысли начинают проясняться. Я не знаю, что делать, но ещё больше не хочу признаваться, что не знаю. Эта врождённая потребность дать правильный ответ, даже если он не имеет отношения к моей специальности, никуда не девается.

Она моргает с преувеличенной терпеливостью.