Чтение онлайн

— И по дламъ, прибавилъ Уемикъ. — Убирайся!

Бдный Майкъ, съ покорнымъ видомъ, удалился изъ комнаты, а мистеръ Джаггерсъ и Уемикъ, казалось, совершенно поладили другъ съ другомъ и продолжали свою работу съ новымъ рвеніемъ, словно подкрпившись завтракомъ.

Отъ Джаггерса я отправился къ брату миссъ Скифинзъ. Онъ тотчасъ же привелъ Кларикера и я имлъ удовольствіе тутъ же покончить наше дло. Это было единственное доброе дло, которое я сдлалъ съ того времени, какъ впервые услышалъ о своихъ надеждахъ.

Кларикеръ сказалъ мн, между-прочимъ, что торговля у нихъ идетъ очень-успшно и они теперь уже въ-состояніи открыть контору на Восток, которая общаетъ имъ огромныя выгоды. Гербертъ, въ своемъ новомъ качеств компаньйона, долженъ устроить эту контору. Итакъ мн приходилось вскор разстаться съ моимъ другомъ, даже еслибъ и мои дла не были въ такомъ разстройств. Я чувствовалъ теперь, какъ-будто послдній якорь моего спасенія оборвался, и я съ этой минуты буду носиться по волнамъ, по вол втровъ.

Минута, когда Гербертъ возвратясь домой, съ восторгомъ разсказалъ о случившемся, была лучшею для меня наградою. Какъ мало воображалъ онъ, что мн это не новость. Отрадно было смотрть на него, какъ онъ строилъ воздушные замки, воображалъ себ, что уже везетъ Клару Барлэ въ чудныя страны Востока, что я прізжаю къ нимъ (кажется, съ караваномъ верблюдовъ), и мы вс вмст отправляемся на Нилъ, любоваться его чудесами. Хотя я и не вполн, что касается меня лично, раздлялъ его восторженные планы, но чувствовалъ, что будущность Герберта свтлетъ, и что старый Барлэ, могъ уже безпокоиться только о своемъ ром и перц, предоставивъ другимъ устроивать участь своей дочери.

Мартъ былъ уже на двор. Моя лвая рука такъ медленно заживала, что я до-сихъ-поръ не могъ надть сюртука. Правая же почти совсмъ была здорова, хотя и порядочно изуродована. Однажды въ понедльникъ, сидя съ Гербертомъ за завтракомъ, я получилъ отъ Уемика по почт слдующую записку:

«Уольваръ. Сожгите записку тотчасъ по прочтеніи. На первыхъ дняхъ этой недли, положимъ въ среду, вы можете, если желаете, попытать счастье. Ну, теперь сожгите».

Я показалъ Герберту письмо и, выучивъ его наизусть, бросилъ его огонь. Потомъ мы начали разсуждать, что намъ длать. Я не могъ теперь грести, и этого обстоятельства не надо было упускать изъ вида.

— Я объ этомъ не разъ уже думалъ, сказалъ Гербертъ:- и полагаю, что нашелъ средство избгнуть необходимости нанимать лодочника. Возьмемъ Стартопа. Онъ славный малый и отлично гребетъ, къ тому же насъ очень любитъ, и честный благородный человкъ.

— Но на сколько открыть ему нашу тайну?

— Мы ему скажемъ очень-мало. Пускай сначала онъ будетъ думать, что это только шутка, а утромъ мы ему скажемъ, что важныя причины заставляютъ тебя тайкомъ перевезти Провиса на иностранный пароходъ. Вдь, ты подешь съ нимъ?

— Конечно.

— Куда?

Мн было ршительно все-равно, куда бы мы ни похали, въ Гамбургъ ли, въ Ротердамъ или въ Антверпенъ, только бы выбраться съ Магвичемъ изъ Англіи. Поэтому, главное было встртить на рк иностранный пароходъ, какой бы то ни было, благо бы онъ насъ принялъ на бортъ. Я полагалъ спуститься на лодк подальше къ устью, конечно, миновавъ Гревзендъ, гд очень было трудно спрятаться отъ преслдованій; такъ-какъ иностранные пароходы уходили изъ Лондона съ приливомъ, то мой планъ состоялъ въ томъ, чтобъ спуститься внизъ заране съ отливомъ и ожидать перваго парохода въ какомъ-нибудь сохранномъ мст у берега. Время же можно было разчесть, если напередъ хорошенько разузнать обо всемъ. Гербертъ вполн согласился со мною и мы тотчасъ же посл завтрака отправились собирать нужныя намъ свднія. Оказалось, что гамбургскій пароходъ общалъ намъ быть полезнымъ боле другихъ и потому мы сосредоточили на немъ все, вс наши планы. Однако, мы записали также и вс остальные пароходы, которые должны были оставить Лондонъ около того же времени. Кром-того, мы хорошенько заучили наружный видъ и флагъ каждаго парохода. Потомъ мы разстались на нсколько часовъ; я отправился, чтобъ выхлопотать необходимые паспорты, а Гербертъ пошелъ отыскивать Стартопа. Когда мы сошлась опять къ часу пополудни, то оказалось, что оба удовлетворительно исполнили свои порученія. Я, съ своей стороны, досталъ паспорты, а Гербертъ видлъ Стартопа, и тотъ съ радостью согласился намъ помочь.

Мы ршили, что Стартопъ съ Гербертомъ будутъ грести, а я править рулемъ. Магвичъ же будетъ смирно сидть между нами. Такъ-какъ мы не нуждались въ большой скорости, то положили хать потихоньку. Кром-того ршено было, что Гербертъ отправится сегодня, не заходя обдать домой, прямо на набережную мельничнаго пруда, а завтра вовсе не пойдетъ туда. Такимъ-образомъ, сегодня въ понедльнивъ все будетъ устроено съ Магвичемъ и до среды мы съ нимъ не будемъ имть никакихъ сношеній. Въ среду же, увидвъ насъ на рк, онъ выйдетъ на ближній спускъ къ рк и сядетъ къ намъ въ лодку.

Переговоровъ порядкомъ и поршивъ все это, я отправился домой. Отворяя наружную дверь нашей квартиры, я нашелъ въ ящик письмо на мое имя. Оно было очень грязно и почеркъ прескверный. Письмо пришло, очевидно, не по почт, вроятно, въ мое отсутствіе кто-нибудь опустилъ его въ ящикъ. Вотъ содержаніе этого письма:

«Если вы не боитесь, то приходите на старыя болота въ шлюзный домикъ, сегодня или завтра вечеромъ часовъ въ девять. Если вы желаете узнать кое-что о вашемъ дяд, то лучше приходите, не теряя времени и не говоря о томъ ни кому. Вы должны прійти одни. Принесите съ собою эту записку».

У меня и до полученія этой странной записки было много безпокойствъ. Но теперь я просто не зналъ, что длать. Хуже всего то, что надо было ршиться тотчасъ же, не теряя ни минуты, или я опоздалъ бы на сегодняшній дилижансъ. Нечего было и думать хать завтра, ибо это было слишкомъ-близко во времени бгства. Къ тому же, общанныя въ этой записк свднія могли имть важное вліяніе и на самое бгство.

Еслибъ я имлъ боле времени, чтобъ обдумать все хладнокровно, то и тогда, кажется, я похалъ бы. Теперь же, посмотрвъ на часы и увидавъ, что оставалось только полчаса до отъзда дилижанса, я сразу ршился хать, халъ же я, конечно, только потому, что въ письм упомянуто было имя моего дяди Провиса. Вообще, въ спху очень-трудно хорошенько понять содержаніе всякаго письма, и потому я прочелъ это таинственное письмо насколько разъ, прежде чмъ какъ-то безсознательно понялъ, что долженъ скрывать въ тайн свое путешествіе. Такъ же безсознательно я написалъ нсколько словъ Герберту, что, оставляя Англію, можетъ-быть надолго, я ршился създить и узнать о здоровья миссъ Гавишамъ. Посл этого, я поспшно надлъ пальто, заперъ квартиру и кратчайшими закоулками отправился въ контору дилижансовъ. Еслибъ я нанялъ кэбъ и похалъ по прозжимъ улицамъ, то непремнно опоздалъ бв. Теперь же я поймалъ дилижансъ у самыхъ воротъ конторы. Я взялъ внутреннее мсто и пришелъ въ себя, когда уже покачивался въ дилижанс, одинъ одинёхонекъ, по колна въ солом.

Дйствительно, съ самого полученія письма я былъ какъ-то самъ не свой. Письмо это, посл утреннихъ заботъ и усталости, причиненныхъ запискою Уемика, хотя давно уже ожидаемою, совсмъ вскружило мн голову. Теперь, сидя въ дилижанс я началъ удивляться, зачмъ я ду и обдумывать не лучше ли остановить экипажъ и воротиться домой, ибо какъ-то странно слушаться анонимнаго письма; однимъ словомъ, я находился въ нершительномъ положеніи, свойственномъ человку, котораго засуетили. Но имя Провиса, упомянутое въ письм, брало верхъ радъ всмъ и уничтожало всякое колебаніе. Я разсуждалъ теперь самъ съ собою, хотя почти безсознательно, что еслибъ его постигло какое-нибудь несчастіе, вслдствіе моей нершимости, то я никогда не простилъ бы себ этого.

Пока мы хали, уже стемнло, и дорога показалась мн очень длинною и скучною, ибо изнутри ничего не было видно, а снаружи я не могъ сидть по причин моихъ ранъ. Нарочно не зазжая въ Синій Вепрь, я остановился въ какомъ-то маленькомъ трактирщик и заказалъ себ обдъ. Пока его готовили, я пошелъ въ Сатис-Гаусъ, чтобъ освдомиться о миссъ Гавишамъ: мн сказали, что она все еще очень-больна, хотя и чувствуетъ себя не много полегче прежняго.

Трактиръ, въ которомъ я остановился, былъ когда-то частью стариннаго монастыря, и осьмиугольная комната, отведенная мн, очень походила на церковную купель. Такъ-какъ я не могъ съ больною рукою рзать мясо, то старикъ трактирщикъ, съ большой лысиной на голов, долженъ былъ рзать за меня. Это обстоятельство возбудило между нами разговоръ, и мой хозяинъ былъ такъ добръ, что разсказалъ мн мою собственную исторію, конечно, украсивъ ее народнымъ поврьемъ, что Пёмбельчукъ былъ моимъ первымъ благодтелемъ и основателемъ моего счастія.

— Вы знаете этого молодаго человка? спросилъ я.

— Знаю ли я его? Да, кажется, съ-тхъ-поръ, что его чуть-чуть отъ земли было видно.

— Прізжаетъ онъ когда-нибудь въ свой родный городъ?

— Какъ же, отвчалъ трактирщикъ: — прізжаетъ по временамъ повидаться съ своими, знакомыми, что поважне, и не обращаетъ никакого вниманія на человка, можно сказать, выведшаго его въ люди.

— Кто жь этотъ человкъ?

— Тотъ, о которомъ я говорилъ, мистеръ Пёмбельчукъ.

— А онъ ни кому другому не оказываетъ подобной же неблагодарности?