Чтение онлайн

— И такъ, Пипъ, нашъ пріятель, паукъ, сказалъ Джаггерсъ:- ловко съигралъ свою игру и взялъ призъ.

Я только былъ въ состояніи поддакнуть.

— О! Этотъ молодой человкъ подаетъ большія надежды, только врядъ ли ему удастся добиться своего. Сильнйшій побьетъ подъ конецъ; только сперва надо знать, который изъ двухъ сильнйшій. Если окажется, что это онъ, и онъ ее побьетъ…

— Конечно, мистеръ Джаггерсъ, перебилъ я съ негодованіемъ:- вы не считаете его серьёзно до такой степени мерзавцемъ?

— Я этого не сказалъ, Пипъ. Я только говорю, что можетъ выйдти. Если онъ кинется на нее и побьетъ, то сила будетъ на его сторон, если же состязаніе будетъ умственное, то конечно онъ не выйдетъ побдителемъ. Можно только напередъ сказать, что такой молодецъ сдлаетъ въ подобныхъ обстоятельствахъ, потому-что тутъ могутъ быть только два исхода.

— А позвольте спросить, какіе именно?

— Такой человкъ, каковъ пріятель нашъ паукъ, отвтилъ мистеръ Джаггерсъ, или бьетъ, или ползаетъ. Онъ можетъ ползать и огрызаться, и ползать и не огрызаться, но только, онъ или бьетъ или ползаетъ. Вотъ спросите у Уемика, какъ его мнніе.

— Иди бьетъ или ползаетъ, сказалъ Уемикъ, не обращаясь ко мн.

— И такъ за здоровіе мистрисъ Бентли Друммеля — сказалъ мистеръ Джаггерсъ, вынимая изъ погребца графинчикъ отборнаго вина и наливая себ и намъ, и пусть вопросъ о первенств разршится къ ея удовольствію! Къ удовольствію же обоихъ, онъ не можетъ разршиться. Ну, Молли, Молли, Молли! какъ ты медленна сегодня.

Она была въ эту минуту около него и ставила блюдо на столъ. Поставивъ его, она отошла шага на два, нервически бормоча какое то извиненіе и сопровождая его какимъ-то движеньемъ пальцевъ, которое обратило на себя мое вниманіе.

— Что такое? спросилъ мистеръ Джаггерсъ.

— Ничего. Только предметъ нашего разговора слишкомъ тягостенъ для меня, сказалъ я.

Движеніе ея пальцевъ походило на движеніе ихъ при вязаніи.

Она стояла, поглядывая на своего барина и какъ бы не понимая, можетъ ли она идти, или онъ иметъ еще что-нибудь сказать ей. Взглядъ ея былъ очень выразителенъ. О, конечно я видлъ точь-въ-точь такіе глаза и такія руки въ памятную мн минуту, очень, очень недавно!

Онъ отпустилъ ее и она тихо, какъ тнь, удалилась изъ комнаты. Но я видлъ ее совершенно ясно передъ собою, будто она не трогалась съ мста. Я смотрлъ на эти руки, на эти глаза, на эти разввающіеся волоса и сравнивалъ ихъ съ другими руками, другими глазами, другими волосами, которые мн были хорошо знакомы, и я думалъ на что т будутъ похожи чрезъ двадцать лтъ бурной жизни, проведенной съ грубымъ, дикимъ мужемъ. Я снова посмотрлъ за руки и глаза экономки, и мн пришло на умъ то непонятное чувство, которое я ощущалъ когда въ послдній разъ шелъ и не одинъ, по заглохшему саду и запустлой пивоварн. Я вспомнилъ, какъ тоже чувство проснулось во мн, когда я увидлъ лице, смотрвшее на меня, и руку, махавшую мн изъ окна почтовой кареты, и въ другой разъ озарило меня какъ молнія, когда я промчался въ карет, и не одинъ, чрезъ рзкую полосу свта среди темной улицы. Я думалъ: какъ тотъ разъ, въ театр, одного сцпленія старыхъ воспоминаній было достаточно, чтобъ узнать давно забытое лице, такъ и теперь, случайнаго перехода отъ имени Эстеллы къ движенію пальцевъ, какъ бы ворочавшихъ вязальными спицами, и къ глубокимъ, внимательнымъ глазамъ стоявшей передо мною женщины, было достаточно, чтобъ подтвердить сходство, давно, хотя совершенно безсознательно, мною подмченное. Теперь я былъ твердо убжденъ, что эта женщина мать Эстеллы.

Мистеръ Джаггерсъ видалъ меня съ Эстеллою и не могъ не понять чувствъ, которыхъ я и не старался скрывать. Онъ кивнулъ мн головою, когда я сказалъ, что предметъ разговора былъ слишкомъ тягостенъ для меня, потрепалъ меня по плечу, налилъ опять всмъ вина и продолжалъ сть.

Экономка посл того появлялась только два раза, и не долго оставалась въ комнат. Джаггерсъ обходился съ нею очень рзко. Но руки ея были Эстеллины руки, и глаза ея были Эстеллины глаза, и если бы она появлялась еще сотни разъ, то я не могъ бы боле увриться въ истин моего убжденія.

Вечеръ былъ прескучный, потому-что Уемикъ тянулъ свое вино какъ будто по служб, не спуская глазъ съ своего начальника. Что же касается количества вина, то онъ, какъ настоящая бездомная бочка, былъ готовъ пить сколько угодно. Съ моей точки зрнія, онъ во все время обда былъ даже не настоящимъ близнецомъ, а только съ виду походилъ на уальвороскаго Уемика.

Мы рано распрощались и вышли вмст. Когда мы возились между джаггерсовыми сапогами, отыскивая свои шляпы, я уже почувствовалъ, что настоящій близнецъ возвращается, а не сдлали мы и десяти шаговъ по Джерард-Стриту по направленію къ Уальвору, какъ я почувствовалъ, что шелъ подъ руку съ настоящимъ близнецомъ Уемика, между-тмъ какъ поддльный улетучился въ вечернемъ воздух.

— Ну! сказалъ Уемикъ — какъ гора съ плечь свалилась. Онъ удивительный человкъ да только издали; я чувствую, что я долженъ надвать на себя узду, когда обдаю у него — а гораздо спокойне обдать безъ этого стсненія.

Я чувствовалъ, что мысль его была совершенно врная, и такъ и сказалъ ему.

— Никому, кром васъ, не сказалъ бы этого, отвтилъ онъ.

— Я знаю, что сказанное остается между нами.

Я спросилъ его, видалъ ли онъ когда нибудь воспитанницу миссъ Гавишамъ, теперешнюю мистрисъ Бентли Друммель? Онъ отвчалъ, что нтъ. Чтобъ избжать рзвости въ переход, я сталъ разспрашивать его о старик и о миссъ Скиффинзъ. При послднемъ имени, лицо его приняло очень-лукавое выраженіе и онъ остановился среди улицы, чтобъ высморкнуться; даже и въ этомъ дйствіи было что-то хвастливое.

— Уемикъ, сказалъ я — помните, когда я въ первый разъ отправлялся обдать къ мистеру Джаггерсу, вы сказали мн обратить вниманіе на его экономку?

— Будто я сказалъ? отвтилъ онъ:- впрочемъ, можетъ-быть, я и сказалъ. Да, чортъ побери, прибавилъ онъ, спохватясь, конечно я сказалъ. Видно, я еще не совсемъ очнулся.

— Вы назвали ее укрощеннымъ звремъ, сказалъ я.

— А какъ же вы ее назовете?

— Точно такъ же. А какъ это Джаггерсъ ее укротилъ, Уемикъ?

— Это ужъ его секретъ. Она у него уже не первый годъ.

— Я бы желалъ, чтобъ вы мн разсказали ея исторію. Она иметъ для меня особенный интересъ. Вы знаете, вдь, что все, что ни говорится между нами, не идетъ дале.

— Ну-съ, отвчалъ Уемикъ:- я и самъ не знаю ея исторіи — то-есть я не знаю всей ея исторіи. Но, что я знаю, я вамъ разскажу. Мы здсь, конечно, не офиціальные, а частные люди.

— Конечно.

— Лтъ двадцать тому назадъ, ее судили по обвиненію въ убійств, но она была оправдана. Она была прекрасная, молодая женщина, и, если не ошибаюсь, въ ея жилахъ текла отчасти цыганская кровь. Какъ бы то ни было, но она была горяча; разъ, что разъиграется ея кровь, какъ вы сами можете себ представить.

— Но вдь она была оправдана.

— Мистеръ Джаггерсъ былъ за нее — продолжалъ Уемикъ. И повелъ дло просто на удивленіе. Дло было отчаянное и онъ еще былъ тогда, сравнительно говоря, молодъ, но несмотря на то всхъ изумилъ; въ сущности это дло, едвали не положило основаніе его славы. Онъ самъ, день за днемъ, присутствовалъ въ полицейскомъ суд, противясь даже тому, чтобъ ее посадили въ тюрьму, а во время допроса, когда онъ уже не могъ самъ дйствовать, онъ сидлъ за ея защитниками и, какъ всмъ было очень хорошо извстно, подпускалъ въ ихъ рчи своей соли да перцу. Убитое лице было — женщина годами десятью старе, гораздо боле ростомъ, и сильне обвиняемой. Убійство было дломъ ревности. Он об вели распутную жизнь и эта женщина, что теперь въ Джерард-Стрит, еще въ очень молодыхъ лтахъ, обвнчалась съ такимъ же распутнымъ молодцомъ, какъ она сама и въ ревности своей была сущая фурія. Убитая, которая была ему боле подъ стать, въ отношеніи лтъ — была найдена мертвою въ одной риг близъ Гунзло-Гисъ. Должно быть не обошлось безъ борьбы, можетъ-быть, даже настоящей драки. Она была избита, изцарапана, ободрана и наконецъ задушена. Кром этой женщины, никого другаго не было основанія подозрвать, и Джаггерсъ главнымъ образомъ основалъ свою защиту на томъ, что она не въ состояніи была бы этого сдлать. Вы можете быть уврены, прибавилъ Уемикъ, взявъ меня за рукавъ, что тогда онъ не распространялся о сил ея рукъ, какъ теперь иногда.

Я разказалъ Уемику, какъ онъ заставилъ ее показать намъ руки, во время того обда.

— Ну-съ, сэръ! продолжалъ Уемикъ: — случилось, извольте видть? что съ самаго начала суда эта женщина стала такъ искусно одваться, что казалась боле слабаго строенія, чмъ была въ дйствительности, особенно рукава, говорятъ, были такъ хитро устроены, что руки казались совершенно нжными. Въ двухъ-трехъ мстахъ у нея были синяки, но у такого рода женщинъ это не диковина — а дло въ томъ, что об ладони ея были исцарапаны, и оставалось только узнать, не ногтями ли? Въ опроверженіе этого, мистеръ Джаггерсъ показалъ, что она пробиралась чрезъ частый, колючій кустарникъ, который не доставалъ ей до лица, но изъ котораго она не могла выбраться, не исцарапавъ рукъ; кусочки иглъ были вынуты изъ кожи и представлены въ подтвержденіе; сверхъ того, упомянутый кустарникъ оказался поломаннымъ и на иныхъ втвяхъ найдены лоскутья ея платья и капли крови. Но главное его доказательство было слдующее. Въ подтвержденіе ея ревности приводили то обстоятельство, что она уже подозрвалась въ убійств трехлтняго своего ребенка, прижитаго съ упомянутымъ человкомъ — ему въ отмщеніе. Мистеръ Джаггерсъ поставилъ вопросъ слдующимъ образомъ. Мы говоримъ, что это не мтки отъ ногтей, а царапины, причиненныя колючками и мы представляемъ колючки. Вы говорите, что это мтки отъ ногтей и еще строите предположеніе, что она убила ребенка. Мы должны допустить вс слдствія этого предположенія. Насколько намъ извстно, она могла убить ребенка, и ребенокъ, ухватившись за нее, могъ изцарапать ей руки. Зачмъ же вы не судите ее за убійство ребенка? И такъ, если вы настаиваете на царапинахъ, то, насколько намъ извстно, дло теперь совершенно ясно, допуская конечно, что вы сами ихъ выдумали? Однимъ словомъ, сказалъ Уемикъ — мистеръ Джаггерсъ былъ не подъ силу присяжнымъ — и они поддались.