Чтение онлайн

— Ты запоздалъ, однако, замтилъ я.

— Ну, да и ты же запоздалъ, какъ-то неестественно отвтилъ Орликъ.

— Мы, мистеръ Орликъ, сказалъ Уопсель, находясь еще подъ впечатлніемъ своего представленія: — мы наслаждались литературнымъ вечеромъ.

Старой Орликъ заворчалъ про-себя, будто сознавая, что возражать на это нечего, и мы вс пошли вмст.

Я спросилъ его: былъ ли онъ въ город.

— Да. Я пошелъ тотчасъ посл тебя и, должно-быть, шелъ недалеко за тобой, хотя и не видалъ тебя… Ага, опять палятъ!

— Съ понтона? сказалъ я.

— Да. Еще птица изъ клтки вырвалась. Уже съ-тхъ-поръ, какъ стемнло, начали стрлять. Вотъ сейчасъ опять выстрлятъ.

И дйствительно, мы не успли сдлать нсколько шаговъ, какъ намъ на встрчу раздался памятный мн выстрлъ; замирая въ туман и глухо перекатываясь по низменнымъ окрестностямъ, онъ, казалось, преслдовалъ и стращалъ бглецовъ.

— Ловкая ночь, чтобъ дать тягу, сказалъ Орликъ. — Хоть кого озадачитъ поймать за крылышко казематную птицу въ такую ночь!

Много мыслей породилъ во мн этотъ выстрлъ, и я молчалъ, вполн предавшись имъ. Мистеръ Уопсель, какъ дурно-вознагражденный дядюшка только-что прочитанной трагедіи, предался своимъ мечтаніямъ вслухъ. Орликъ, заложивъ руки въ карманы, тяжело шагалъ рядомъ со мною. Было очень-темно, очень-сыро, очень-грязно; мы продолжали шлёпать по грязи. По временамъ до насъ долеталъ сигнальный выстрлъ, уныло раздаваясь вдоль по теченію рки. Я весь погрузился въ думу. Мистеръ Уопсель переживалъ вс страсти вечерняго представленія.

Орликъ отъ времени-до-времени бормоталъ: «Бей сильней, бей дружней, дядя Климъ!» Онъ, повидимому, подпилъ, но не былъ пьянъ.

Такъ мы добрели до деревни. По пути туда мы должны были миновать «Лихихъ Бурлаковъ» и, къ нашему удивленію — ужь было одиннадцать часовъ — нашли его въ какомъ-то волненіи; дверь была растворена вастежь и въ окнахъ мелькали необычные огни. Мистеръ Уопсель зашелъ, чтобъ узнать, въ чемъ дло (полагая, что, вроятно, поймали бглеца), но поспшно выбжалъ, крича въ-попыхахъ:

— Что-то тамъ неладно! Бги скорй домой, Пипъ; вс бгите!

— Что тамъ такое? спросилъ я, стараясь не отставать отъ него.

— Что такое? повторилъ Орликъ, держась рядомъ со мною.

— Я и самъ что-то-не понимаю. Ограбили, говорятъ; а Джо не было дома. Полагаютъ, что бглые каторжники. Да еще кого-то зашибли.

Мы бжали такъ поспшно, что было не до разспросовъ. Остановились мы только у себя на кухн. Она была полна народа; кажется, вся деревня собралась тамъ.

Тутъ былъ докторъ, тутъ былъ Джо; цлая толпа женщинъ суетилась тутъ же, за полу посреди кухни. Посторонніе зрители разступились, замтивъ меня, и я только тогда увидлъ свою сестру безъ чувствъ, неподвижно-распростертую, на полу. Ее повергъ страшный ударъ въ затылокъ, нанесенный неизвстно кмъ, пока она сидла лицомъ къ огню.

Не суждено ужъ ей было выходить на сцену женою Джо.

Подъ впечатлніемъ Джорджа Барнуэла, я сперва подумалъ: «ужъ не участникъ ли я въ покушенія на жизнь моей сестры, тмъ боле, что я, какъ близкій ея родственникъ и, какъ было извстно, облагодтельствованный ею, подавалъ боле другихъ поводъ къ подозрніямъ; но когда, на слдующее утро, я съ боле-свжей головою обдумалъ это дло и услышалъ вокругъ себя толки о немъ, то увидлъ все въ другомъ, боле-здравомъ свт. Джо съ четверти девятаго до трехъ четвертей десятаго часа просидлъ за трубкой въ трактир „Лихихъ Бурлаковъ“. Пока онъ былъ тамъ, сестру мою видли у дверей кухни, и она даже пожелала доброй ночи возвращавшемуся на ферму работнику. Этотъ человкъ не могъ точно опредлить времени, когда онъ видлъ ее; попытавшись-было, онъ совершенно запутался. Онъ зналъ только, что это было ране девяти часовъ. Когда Джо пришелъ домой, въ десять часовъ безъ пяти минуть, онъ нашелъ жену поверженною на полъ сильнымъ ударомъ и немедленно сталъ звать на помощь. Въ то время огонь въ очаг горлъ еще довольно-ярко и свча, неочень-нагорвшая, была задута.

Ничего не было унесено изъ дома. Вообще, кром погашенія свта, стоявшей на стол между сестрой и дверью, и находившейся позади ея, когда она, стоя лицомъ въ огню, получила ударъ, не было никакого безпорядка, произведеннаго ея паденіемъ, и кровь была одна замчательная улика. Ударъ былъ, нанесенъ ей въ голову и въ позвоночный столбъ чмъ-то тупымъ и тяжелымъ; затмъ, въ то время, какъ она лежала ничкомъ, что-то тяжелое было брошено въ нее съ значительною силою; а когда Джо поднялъ ее, то на полу возл нея оказалась распиленная ножная колодка.

Осмотрвъ колодку глазомъ кузнеца, Джо объявилъ, что она была распилена нсколько времени тому назадъ. Когда крикъ и гамъ достигли понтоновъ и оттуда пришелъ народъ, то, по осмотр колодки, мнніе Джо было потверждено. Никто не взялся опредлить, когда она оставила понтонъ, къ которому, безъ сомннія, нкогда принадлежала, но вс утверждали наврное, что эта колодка не была ни на одномъ изъ двухъ каторжниковъ, бжавшихъ въ предшествовавшую ночь. Къ тому же, одинъ изъ нихъ уже былъ пойманъ, причемъ оказалось, что онъ не снялъ съ себя колодокъ.

Зная то, что я зналъ, я сдлалъ собственное заключеніе, что это была колодка моего каторжника, та самая, которую я слышалъ и видлъ, какъ онъ пилилъ въ болотахъ, но умъ мой отказывался обвинять его въ подобномъ употребленіи этой колодки. Я думалъ, что она попала въ руки къ другому или другимъ лицамъ и что они употребили ее на эту жестокую цль: или Орликъ или незнакомецъ, показавшіе мн напилокъ.

Что касается до времени, то Орликъ дйствительно ходилъ въ городъ, какъ онъ говорилъ намъ, когда мы нагнали его у заставы. Его видли въ город впродолженіе всего вечера; онъ въ обществ разныхъ лицъ былъ въ нсколькихъ трактирахъ и, наконецъ, вернулся съ мистеромъ Уопселемъ и со мной. Уликъ противъ него не было никакихъ, кром недавней ссоры; а ссорилась сестра тысячу разъ и съ нимъ, и со всми окружавшими. Что касается незнакомца, то если онъ и приходилъ, чтобъ взять назадъ свою двухфунтовую бумажку, изъ-за этого не могло быть ссоры, такъ-какъ сестра совершенно готова была возвратить ее. Къ-тому же, тутъ не произошло никакой ссоры; убійца вошелъ такъ тихо и такъ неожиданно, что она получила ударъ прежде, нежели успла оглянуться.

Ужасно было подумать, что я, хотя невинно, доставилъ къ тому оружіе — а я не могъ думать иначе. Я страдалъ несказанно, перебирая въ мысляхъ, не снять ли съ себя эту роковую тайну моего дтства и разсказать Джо всю исторію. Въ-теченіе нсколькихъ мсяцевъ посл того, я все-еще каждый день ршалъ этотъ вопросъ отрицательно, и на слдующее утро снова возбуждалъ его. Наконецъ я пришелъ къ тому заключенію, что тайна эта сдлалась теперь уже такою старою, такъ сроднилась со мной, что я не могъ боле вырвать ее изъ себя. Къ страху навсегда оттолкнуть отъ себя Джо, если онъ повритъ, что я довелъ до такой бды, присоединялось новое опасеніе,

Что онъ, пожалуй, не повритъ мн, а отнесетъ это, вмст съ баснословными собаками и телячьими котлетами, къ моимъ чудовищнымъ вымысламъ. Впрочемъ, я только медлилъ, а между-тмъ ршился сдлать полное признаніе, еслибъ мн представился случай облегчить тмъ открытіе преступника.

Лондонскіе полицейскіе, въ красныхъ жилетахъ (дйствіе происходило въ то время, когда полиція еще носила эту форму) пробыли въ нашемъ дом недлю или дв и длали все, что, какъ я слышалъ и читалъ, обыкновенно длаютъ въ подобныхъ случаяхъ власти. Они взяли подъ караулъ нсколько очевидно-недобрыхъ людей, вбили себ въ голову нсколько ложныхъ мыслей, и упорно старались подвести обстоятельства дла подъ эти мысли, вмсто того, чтобъ, наоборотъ, изъ фактовъ вывести свои заключенія. За то они, бывало, стояли у дверей „Лихихъ Бурлаковъ“ съ всевдущимъ, но сдержаннымъ видомъ, внушавшимъ удивленіе къ нимъ во всемъ околодк; у нихъ даже была таинственная манера пить, которая почти стоила поимки преступника.