Чтение онлайн

Еще долго посл удаленія этихъ конституціонныхъ властей, сестра пролежала въ постели, очень-больная. Зрніе ея помрачалось такъ, что она видла предметы размноженными я хваталась за воображаемыя чашки и рюмки, вмсто дйствительныхъ; слухъ ея былъ сильно поврежденъ, память также, и рчи ея были невнятны. Когда же она, наконецъ достигла до того, что при посторонней помощи могла сойти съ лстницы, то все же необходимо было, чтобъ при ней постоянно находилась моя аспидная доска, на которой она писала, что ей было нужно, не будучи въ состояніи высказать этого на словахъ. Такъ-какъ она, не говоря уже о дурномъ почерк, плохо знала склады, а Джо, съ своей стороны, былъ плохой грамотй, то между ними происходили престранныя недоразумнія, разршать которыя всегда призывали меня. Я нердко читалъ мясо, вмсто мята, чай вмсто Джо, и пекарь вмсто лекарь, и это были еще не изъ самыхъ грубыхъ моихъ ошибокъ.

Нравъ ея, однакожь, много измнился къ лучшему: она сдлалась терплива. Дрожь и слабость во всхъ членахъ вскор стали нормальнымъ ея состояніемъ, и впослдствіи чрезъ каждые два или три мсяца, она часто хваталась руками за голову и оставалась тогда около недли въ какомъ-то мрачномъ помшательств. Мы долго не могли найдти для нея приличной прислуги, пока одно обстоятельство не помогло намъ. Тётка мистера Уопселя наконецъ побдила закоренлую привычку жить, и Бидди вошла въ составъ нашей маленькой семьи. Прошло, быть-можетъ, около мсяца съ возвращенія сестры на кухню, когда Бидди явилась къ намъ съ небольшихъ рябымъ сундучкомъ, который содержалъ въ себ все ея имущество, и принесла съ собой благодать въ нашъ домъ. Въ особенности она была благодатью для Джо, потому-что бдный старикъ былъ сильно сндаемъ тоскою отъ постояннаго зрлища жалкаго состоянія жены. Онъ, бывало, ухаживая на нею въ-теченіе вечера, отъ времени до времени обращался ко мн и говорилъ со слезами въ голубыхъ глазахъ: „А какая красивая женщина она была когда-то, Пипъ — а?“ Бидди сразу стала ходить за ней такъ ловко, какъ-будто она съ дтства изучила ее, и Джо могъ наслаждаться нсколько-большимъ спокойствіемъ и забгать изрдка къ „Лихимъ Бурлакамъ“, что доставляло ему полезное развлеченіе. Весьма характеризуетъ полицейскихъ то, что они вс боле или мене подозрвали бднаго Джо (хотя онъ ничего не зналъ объ этомъ) и что они вс до одного соглашались, что онъ одинъ изъ самыхъ тонкихъ умовъ, которые они когда-либо встрчало.

Одно изъ первыхъ торжествъ Бидди въ ея новой должности было разршеніе одной задачи, которую я никакъ не могъ одолть. Я много бился, но не добился ничего. Вотъ въ чемъ дло:

Не разъ уже сестра чертила на доск фигуру, похожую на какую-то странную букву Т, и потомъ съ необыкновеннымъ жаромъ обращала на нее наше вниманіе, какъ на вещь, особенно для нея нужную. Тщетно представлялъ а все, что могъ придумать начинающагося съ буквы Т, отъ тарелки до топора и тыквы. Наконецъ мн пришло въ голову, что фигура эта похожа на молотокъ и, когда я громко произнесъ это слово на ухо сестр, она начала ударять по столу словно молоткомъ и утвердительно кивать головой. Я принесъ вс наши молотки, одинъ за другимъ, но безъ успха. Тогда я подумалъ о костыл, такъ-какъ фигура его очень-похожа на молотокъ, досталъ костыль въ деревн и съ нкоторой самоувренностью предъявлялъ его сестр. Но когда ей показали его, она такъ сильно затрясла головой, что мы испугались, чтобъ, при ея слабомъ и безъ того потрясенномъ состояніи, она не повредила себ шеи.

Когда сестра моя замтила, что Бидди весьма-скоро понимаетъ ее, этотъ таинственный знакъ снова появился на доск. Бидди въ раздумьи посмотрла на него, выслушала мое объясненіе, взглянула-на сестру, на Джо (который всегда изображался на доск заглавной буквой), и побжала въ кузницу въ сопровожденіи меня и Джо.

— Нтъ сомннія! воскликнула Бидди съ возторженнымъ видомъ. — Разв вы не видите? Ей его нужно!

Орликъ, безъ сомннія! Она забыла его имя и только намекала на его молоткомъ. Мы сказали ему, затмъ намъ нужно было, чтобъ онъ пришелъ въ кухню: онъ медленно положилъ свой молотокъ, отеръ лобъ сперва рукавомъ, потомъ фартукомъ и вышелъ согнувшись, сгибая колни съ той странной развалистой походкой праздношатающагося, которой онъ отличался.

Признаюсь, я ожидалъ, что сестра обвинитъ его, и потому былъ озадаченъ противоположнымъ результатомъ. Она выразила живйшее желаніе быть съ нимъ въ хорошихъ отношеніяхъ, видимо была довольна тмъ, что ей наконецъ привели его, и показала знаками желаніе, чтобъ ему поднесли чего-нибудь. Она слдила за его лицомъ, какъ-бы желая увриться, доволенъ ли онъ сдланнымъ ему пріемомъ; выразила самое сильное желаніе пріобрсть его расположеніе, и все, что она длала, имло видъ какого-то униженнаго умилостивленія, подобнаго тому, какое я замчалъ въ дтяхъ относительно строгаго учителя. Посл этого рдко проходилъ день, чтобъ она не нарисовала на доск молотокъ, и чтобъ Орликъ не появлялся и не стоялъ передъ ней угрюмо, какъ бы не боле моего зная, чего отъ него хотятъ.

Теперь я началъ вести обыкновенный образъ жизни подмастерья, который не прерывался никакимъ боле замчательнымъ обстоятельствомъ, кром посщенія мною вновь миссъ Гавишамъ въ день моего рожденія.

Я засталъ миссъ Сару Поккетъ, попрежнему, за своей обязанностью у воротъ, а миссъ Гавишамъ совершенно такою же, какъ я оставилъ ее, и она говорила объ Эстелл совершенно въ томъ же дух, если не въ тхъ же выраженіяхъ. Свиданіе наше продолжалось только нсколько минутъ и она дала мн на прощаніе гинею и велла придти къ себ и на слдующій разъ въ день моего рожденія. Скажу, ужь здсь сразу, что это сдлалось моей ежегодною привычкой. На первый разъ я пытался-было не принять гинею, но это повело лишь къ тому, что она очень-сердито спросила меня: не ожидаю ли я боле? Тогда я взялъ деньги и съ-тхъ-поръ не отказывался.

Такъ неизмненъ былъ скучный старый домъ, желтый свтъ въ потемнвшей комнат, отцвтшій призракъ въ креслахъ передъ туалетнымъ зеркаломъ, что я почувствовалъ, какъ-будто остановившіеся часы остановили вмст съ собой и время въ этомъ таинственномъ дом, и что, пока я и все вн его росло и старилось, въ немъ все о ставадось въ тонъ же положеніи. Дневной свтъ никогда, на моей памяти, не проникалъ туда боле, нежели въ настоящую минуту. Это смущало меня, и подъ этимъ вліяніемъ я продолжалъ ненавидть въ душ свое ремесло и стыдиться нашего дома.

Между-тмъ, я незамтнымъ образомъ сталъ сознавать перемну въ Бидди. Башмаки ея перестали быть стоптанными, волоса были приглажены, руки постоянно чисты. Она не была красавицей — нтъ, она была двушка простая въ сравнненіи съ Эстеллой, но милая, здоровенькая и крпкая. Она прожила у насъ не боле года (ибо только-что сняла трауръ), какъ я однажды вечеромъ замтилъ, что у нея были удивительно-умные и задумчивые глаза, глаза въ то же время и весьма-красивые, и очень-добрые.

Это произошло слдующимъ образомъ; я поднялъ глаза съ работы, надъ которой я бился, именно, я переписывалъ нкоторые отрывки изъ книгъ, чтобъ однимъ разомъ убить двухъ зайцевъ, и увидлъ, что Бидди слдитъ за тмъ, что я длаю. Я положилъ перо, а Бидди остановила иголку, но не положила своей работы.

— Бидди, сказалъ я:- какъ ты съ этимъ справляешься? Или я очень-глупъ, или ты очень-умна.

— Съ чмъ это я справляюсь? Я не знаю, возразила Бидди съ улыбкой.

Она управляла всмъ нашимъ хозяйствомъ и управляла удивительно; но я говорилъ не о томъ; то, на что я намекалъ, показалось ей еще странне.

— Какъ это теб удается выучиться всему, чему учусь я, и постоянно держаться наравн со мной?

Я начиналъ нсколько чваниться своими познаніями, потому-что на это тратилъ гинеи, получаемыя мною въ рожденіе, и большую часть моихъ карманныхъ денегъ, хотя я теперь не сомнваюсь, что то немногое, что я зналъ, обошлось мн весьма-дорого.

— Я точно такъ же могу спросить тебя, какъ ты справляешься? сказала Бидди.

— Нтъ, потому-что, когда я вернусь съ кузницы на ночь, вс видятъ, что я сажусь за книги. Ты же никогда этого не длаешь, Бидди.

— Ну такъ, должно-быть, я схватываю это какъ кашель, возразила Бидди спокойно и продолжала шить.

Развивая свою мысль въ то время, какъ, облокотившись въ моемъ деревянномъ кресл, я глядлъ, какъ Бидди, склонивъ голову, продолжала шить, я начиналъ думать, что она довольно-замчательная двочка. Я припомнилъ теперь, что она такъ же твердо знала техничеcrie термины нашего ремесла и названія различныхъ издлій и инструментовъ нашихъ. Словомъ, Бидди знала все то, что я зналъ. По теоріи, она была уже такимъ же хорошимъ кузнецомъ, какъ и я, если не лучше.

— Ты принадлежишь къ тмъ людямъ, Бидди, которые всегда умютъ изъ всякаго обстоятельства извлечь возможно-большее. Теб не представилось ни одного удачнаго случая до поступленія къ намъ въ домъ, а посмотри, сколько ты научилась съ-тхъ-поръ!

Бидди взглянула на меня, и потомъ продолжала работать.

— Однакожь, я была твоимъ первымъ учителемъ. Разв не такъ? сказала она, продолжая шить.

— Бидди! воскликнулъ я въ удивленіи. — Что это ты плачешь?

— Нтъ, сказала Бидди и подняла голову съ улыбкой. — Съ чего это теб пришло въ голову?