Чтение онлайн

Съ чего бы этому и придти мн въ голову, еслибъ я не видлъ, какъ слеза блеснула у нея въ глазу и упала на работу? Я сидлъ молча, припоминая, какая она была труженица, пока тётка мистера Уопселя, отъ которой нкоторые люди сильно желали избавиться, постепенно не побдила въ себ дурной привычки жить. Я припомнилъ ту грустную обстановку, которая окружала Бидди въ жалкой лавчонк и жалкой, шумной вечерней школ, гд она постоянно выносила на своихъ плечахъ бремя неспособности тётки. Я размышлялъ, что въ это неблагопріятное время въ Бидди, должно-быть, уже крылось все, что развивалось нын, потому-что, при первомъ моемъ огорченіи и затрудненіи, я обратился къ ней за помощью, какъ-будто такъ и слдовало. Бидди сидла спокойно и шила, не проливая боле слезъ; и въ то время, какъ я глядлъ на нее и думалъ обо всемъ этомъ, мн прошло на умъ, что, быть-можетъ, я не довольно ей благодаренъ. Быть можетъ, я былъ слишкомъ скрытенъ съ ней и долженъ былъ почтить ее (впрочемъ, размышляя, я употребилъ не это самое слово) коимъ довріемъ.

— Да, Бидди, замтилъ я, когда передумалъ все это: — ты была моимъ первымъ учителемъ, и въ такое время, когда мы не думали, что будемъ когда-нибудь, какъ теперь, сидть вмст въ кухн.

— Ахъ да, бдняжка! возразила Бидди, примнивъ сдланное мною замчаніе къ моей сестр, и затмъ стала хлопотать около нея, что было совершенно въ дух ея самоотверженнаго характера.

— Послушай, сказалъ я:- мн надо поговорить съ тобой еще, какъ бывало прежде. Я долженъ посовтоваться съ тобой попрежнему. Въ будущее воскресенье пойдемъ съ тобой на болота подумать и поболтать на свобод.

Сестру теперь никогда не оставляли одну; но Джо съ готовностью взялся ухаживать за ней въ это воскресенье, и мы отправились съ Бидди. Было лто и погода стояла прекрасная. Когда мы прошли деревню, церковь и кладбище, вышли на болота и завидли паруса плывшихъ кораблей, я сталъ мысленно, по своему обыкновенію, соединять съ этимъ видомъ воспоминанія о миссъ Гавишамъ и объ Эстелл. Когда мы подошли въ рк и услись на берегу, такъ-что вода журчала у самыхъ ногъ нашихъ, отчего все въ окружающей насъ природы казалось еще тише, я ршилъ, что это было удобное мсто и время открыться Бидди.

— Бидди, сказалъ я, взявъ съ нея предварительно общаніе молчать. — Я хочу быть джентльменомъ.

— О, я бы не желала этого на твоемъ мст! возразила она. — Я не думаю, чтобъ это принесло теб счастіе.

— Бидди! сказалъ я съ нкоторою строгостью: — я имю особыя причины. желать быть джентльменомъ.

— Теб лучше знать, Пипъ. Но не счастливе ли ты въ настоящемъ положеніи?

— Бидди, воскликнулъ я съ остервененіемъ: — я вовсе не счастливъ въ теперешнемъ положеніи. Я чувствую отвращеніе къ моей жизни и къ моему ремеслу. Я съ самаго начала никакъ не могъ полюбить ни того, ни другаго. Не будь же такъ безсмысленна.

— Разв я сказала что безсмысленное? замтила Бидди, спокойно поднявъ брови. — Очень-жаль, если такъ; я вовсе не хотла говорить безсмыслицу, я только хочу, чтобъ ты поступалъ хорошо и былъ счастливъ.

— Ну, такъ пойми это разъ навсегда, я никогда не буду и не могу быть счастливъ, если не перемню образа жизни — вотъ что!

— Жаль! сказала Бидди, печально качая головой.

Я-самъ такъ часто сожаллъ объ этомъ обстоятельств, что, при внутренней борьб, происходившей во мн по этому поводу, я готовъ былъ расплакаться отъ досады и сожалнія, когда Бидди, выражая свои чувства, выразила мои собственныя. Я сказалъ ей, что она права и я самъ зналъ, что объ этомъ можно сожалть, но что пособить горю нельзя.

— Еслибъ я могъ примириться съ своимъ положеніемъ, сказалъ я Бидди, выдергивая короткую траву, которая была у меня подъ рукой, подобно тому, какъ я нкогда вымщалъ свои горестныя чувства на стн пивоварни:- еслибъ я могъ примириться съ своимъ положеніемъ и полюбить кузницу, хоть вполовину противъ того, какъ я любилъ ее въ дтств, то, я увренъ, это было бы гораздо-лучше для меня. Ты, Джо и я — и намъ ничего не доставало бы; а потомъ, когда я выслужилъ бы свои года, то, быть-можетъ, а вошелъ бы въ долю къ Джо, и я даже могъ бы дорости до того, чтобъ жениться на теб, и мы, совершенно другими людьми, могли бы въ одно прекрасное воскресенье сидть на этомъ же садомъ бережку. Я годился бы для тебя — не правда ли, Бидди?

Бидди, вздохнувъ, взглянула на проходившіе корабли и потомъ, оборотясь, отвтила:

— Да; я, вдь, не слишкомъ взыскательна.

Это звучало не совсмъ-то лестно; но, впрочемъ, я зналъ, что она сказала это съ добрымъ намреніемъ.

— Вмсто того, сказалъ я, снова выдергивая траву и разжевывая стебельки: — смотри, какой я теперь недовольный и безпокойный. И что значило бы для меня быть грубымъ и необразованнымъ, еслибъ мн никто не далъ этого почувствовать?

Бидди вдругъ повернулась во мн лицомъ и поглядла на меня гораздо-внимательне, нежели передъ тмъ смотрла на плывшіе корабли.

— Было несовсмъ-справеддиво, неслишкомъ-учтиво сказать это, замтила она, снова устремляя глаза на корабли. — Кто сказалъ это?

Я былъ озадаченъ, потому-что проговорился, не зная къ чему. Какъ бы ни было, теперь уже было поздно спохватиться, и я отвчалъ:

— Хорошенькая молодая барышня у миссъ Гавишамъ, а она лучше всхъ въ мір и ужасъ какъ мн нравится; ради нея-то я и хочу быть джентльменомъ.

Сдлавъ это сумасшедшее признаніе, я началъ бросать вырванную мною траву въ рку, какъ-будто собираясь послдовать за нею.

— Зачмъ же ты хочешь быть джентльменомъ: чтобъ пренебречь ею, или чтобъ понравиться ей? спросила меня Бидди посл паузы, спокойнымъ тономъ.

— Не знаю, отвчалъ я угрюмо.

— Потому-что, если ты намренъ пренебречь ею, то, конечно — впрочемъ, ты лучше знаешь — я бы думала, что это легче и свободне сдлать, не обращая никакого вниманія на ея слова. А если это затмъ, чтобъ понравиться ей, то опять-таки ты лучше знаешь, но, по-моему, она не стоитъ того, чтобъ стараться ей понравиться.

Это было совершенно то хе, что я самъ думалъ не разъ, и что было для меня совершенно-очевидно въ настоящую минуту. Но какъ могъ я, бдный деревенскій мальчикъ, избгнуть той дикой непослдовательности, въ которую ежедневно впадаютъ мудрйшіе изъ людей?

— Все это можетъ быть весьма-справедливо, сказалъ я Бидди: — но она мн страхъ какъ нравится!

Дойдя до этого, я растянулся ничкомъ, ухватился обими руками за волосы и сильно рванулъ ихъ. Я сознавалъ, что слабость моего сердца была такъ нелпа и неумстна, что голов моей было бы подломъ, еслибъ я поднялъ за волосы и ударилъ ее о камни за то, что она принадлежала такому безумцу. Бидди была благоразумнйшая двушка и потому не пыталась доле разсуждать со мною. Она положила свою руку (которая была пріятна, несмотря на то, что огрубла отъ работы) на мои руки и, одну за другой, потихоньку отняла ихъ отъ волосъ. Потомъ она нжно и успокоительно потрепала меня по плечу, между-тмъ какъ я, закрывъ лицо рукавомъ, расплакался совершенно такъ, какъ нкогда на пивоварн, и имлъ какое-то смутное ощущеніе, какъ-будто я былъ сильно оскорбленъ кмъ-то или всей вселенной — не знаю въ-точности, что изъ двухъ.

— Я рада одному, сказала Бидди: — именно тому, что ты мн довряешь, Пипъ. Ты, безъ-сомннія, можешь быть увренъ въ томъ, что я съумю сохранить твою тайну и что я всегда буду заслуживать твоего доврія. Еслибъ твой первый учитель (жалкій учитель, который самъ нуждается, чтобъ его научили очень-многому!) былъ твоимъ учителемъ въ настоящее время, я знаю чему онъ научилъ бы тебя; но теб трудно было бы выучить этотъ урокъ, къ тому же, ты обогналъ уже своего учителя, а потому и не стоитъ теперь говорить объ этомъ.