Чтение онлайн

МЕРЛ: Сестренка, слабо принести мне пиваса?

ШЕЙН: НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Дэрил, тяжело вздохнув, идет во двор, хватает две бутылки с пивом и возвращается. Они с Мерлом синхронно открывают пробки.

МАРТИНЕС: Мог бы и друзьям принести.

ДЭРИЛ: Не развалишься, если два шага пройдешь.

ШЕЙН: Диксон, ну какого черта! Я ждал! Я ведь ЖДАЛ! Это должно было быть эпично! Второй раз просираете “слабо” на какую-то херню!

МЕРЛ: (делая глоток) Не парься, носатый, Дэрилина не подведет.

ШЕЙН: Если слабо у Дэрила – это вообще, считай, конец игре!

ДЭРИЛ: Мартинес.

МАРТИНЕС: Че?

ДЭРИЛ: Слабо тебе тощему заехать?

Мартинес свешивает ногу с кресла и с трудом дотягивается мыском ботинка до плеча Гарета.

МАРТИНЕС: (пихнув Гарета) Не слабо.

ГАРЕТ: Эээ, рад, что помог.

МАРТИНЕС: Диксон.

ДЭРИЛ: Че?

МАРТИНЕС: Слабо дать глотнуть?

ДЭРИЛ: (протягивая бутылку) На.

МАРТИНЕС: (пьет пиво) Заебись.

ДЭРИЛ: Мартинес.

МАРТИНЕС: Че?

ДЭРИЛ: Слабо обратно бутылку отдать?

МАРТИНЕС: Держи.

ШЕЙН: ХВАТИТ!

МАРТИНЕС: Диксон.

ДЭРИЛ: Че?

МАРТИНЕС: Слабо рыгнуть по-королевски?

Дэрил издает ужасный звук.

ТАРА: Фу-у-у-у!

МЕРЛ: (ржет) Дэрилина а-ля натюрель.

ТАРА: Дэрил, если тебе пофиг, что я здесь, подумай хоть, что Кэрол и Бет на тебя смотрят.

ДЭРИЛ: Не станут такую хрень по телеку показывать.

ТАРА: И дай сюда пиво... Даже рыгать нормально не умеешь. Сейчас узнаете, что такое рыгнуть по-королевски.

Мишонн и Андреа лежат у озера на полотенцах. В руках у них бутылки с пивом, которые они захватили с собой. У Андреа пиво безалкогольное.

АНДРЕА: ...и первое, что он спросил, когда мы остались наедине, это не “Андреа, хочешь, будем вместе на прогулки ходить?” Или там... “Барби, покажи шрам, как заживает”. Нет. Он спросил: “А если тебе теперь ходить можно, то что там про трах-бабах?”

МИШОНН: (закрыв глаза на солнышке) А разве ты не спрашивала сама у врача про... трах-бабах?

АНДРЕА: Спрашивала, но знаешь, я хотя бы чем-то интересуюсь, кроме трах-бабах.

МИШОНН: Нам надо потом обсудить твою любовь к странным метафорам.

АНДРЕА: (не слушая) Ладно, то, что он целоваться не сильно любит – с этим я сначала смирилась. Думала, просто процесс не нравится. Но когда я ему сказала: “Пошли в лес целоваться”, а он ответил: “Я что, гомик?” – это просто... Я аж дар речи потеряла. А недавно лежу я в спальне, он заходит, я говорю – Мерл, ложись рядом со мной. Он: это еще зачем? Я говорю: пообнимаемся. А он: нахрена?

МИШОНН: Андреа, я сдаюсь. Тебе надо спросить у Кэрол совета. Она ведь тоже Диксона получила.

АНДРЕА: Спрашивала...

МИШОНН: И как?

АНДРЕА: Она сказала, что всегда думала, будто любит обнимашки. Но оказалось, что это не сравнить с любовью к обнимашкам человека, которого никто не обнимал с пяти лет.

МИШОНН: О-о-о.

АНДРЕА: Да, трогательно, но не мой случай. По-моему, для Мерла обняться – это что-то вроде подраться. За милую душу, но пощады никому. Когда он меня последний раз обнял, у меня чуть швы не разошлись, и, по-моему, одно ребро треснуло.

Делает глоток из бутылки.

АНДРЕА: Но, черт, как же это возбуждает.

МИШОНН: (стонет)

АНДРЕА: (смеется) Прости! Ну прости, но тебе придется это слушать!

На них падает чья-то тень. Мишонн приоткрывает один глаз.

ШЕЙН: Ржете, да?

АНДРЕА: А тебя не приглашали.

ШЕЙН: Вот вы ушли, а в доме сразу хаос начался. Издеваются над “слабо”!

МИШОНН: Нам не интересно.

ШЕЙН: Пора назад, девушки. У нас выборы, и все должны проголосовать.

АНДРЕА: Вроде недавно только голосовали?

ШЕЙН: Мы выбираем главного в доме. И если вы не хотите, чтобы вами пиздоглазый помыкал, двигайте булками.

Он первым возвращается в дом.

ШЕЙН: Диксон, ты совсем идиот?

ДЭРИЛ: А?

ШЕЙН: Не ты, я про ущербного Диксона. Не можешь свою бабу хоть разок приголубить?

МЕРЛ: Ты что несешь-то, лысый?

ШЕЙН: Андреа на пляже рыдала, что от тебя нежности меньше, чем от Чарльза Мэнсона!

Мерл настораживается.

МЕРЛ: Не пизди-ка ты, гвоздика. Барби тебе такого бы не натрепала.

ШЕЙН: Естественно, она не мне трепала, а Мишонн. Я просто подслушал.

ТАРА: Мерл, ну что ж ты? Андреа такая клевая, а ты такой сухарь. Девочкам нравится, когда с ними нежничают.

ШЕЙН: Пацан дело говорит.

ТАРА: Это НЕ СМЕШНО уже!

МЕРЛ: Нежностями пусть мой кастрированный брат занимается!

Замечает, что на него осуждающе смотрят все остальные участники.

МЕРЛ: Че?

МАРТИНЕС: Дубина ты, Мерл.

АНДРЕА: (заходит в дом) Что он опять натворил?

ШЕЙН: Наконец-то. Все, начинаем предвыборные речи.

МИШОНН: (садится в кресло) Серьезно? Речи? Я думала, надо будет просто написать имя на бумажке.

ШЕЙН: Ага, я тоже так думал. (косится на Губернатора)

ГУБЕРНАТОР: Это в твоих же интересах. Никто не станет за тебя голосовать только потому, что ты прикажешь. Прояви красноречие и убеди своих соседей.

ШЕЙН: Ну окей.

Встает посреди гостиной, сунув руки в карманы джинсов.

ШЕЙН: Что утром Тара сказала? Мы семья. Да, может, ущербная семья. У нас тут два гэ. Губер и Гарет. Ну и что? В семье не без урода. Зато в семье всегда должен быть глава.

МЕРЛ: Третий гэ.

ШЕЙН: Ша! Так вот... Должен быть президент. Вами нужно управлять. Это очевидно. В мире есть шерифы, а есть рядовые. И нетрудно понять, кто здесь прирожденный шериф. Вы мне шанса ни разу не давали. А если б дали, то поняли бы, что я отличный лидер.

АНДРЕА: Шейн, ты не расхваливай себя, ты давай конкретные обещания.

ГУБЕРНАТОР: Пусть говорит.

Шейн чувствует, что Губернатор доволен его косноязычием, и его это настораживает.

ШЕЙН: Окей. Конкретные обещания? Мы должны закатить вечеринку. И это будет лучшая вечеринка на свете. Как лидер этого дома я лично позабочусь обо всем. Мы не просто нажремся, сидя на ковре и играя в задравшую дженгу. Мы запомним эту тусу навсегда. Дальше. Преступность. Преступности в этом доме больше не будет. Каждый... (смотрит на Гарета) кто хоть попробует кому-то насолить, отправится под арест в кладовку. Нагадит еще раз – получит реальный срок.