Чтение онлайн

Его ответ обеспокоил ее. Она догадалась, что он скрывает, как сильно беспокоит его нога, и решила, что этой ночью им придется быть осторожными.

Они дошли до комнаты Романа. Айрис напряглась, не зная, с чем придется столкнуться. Войдя внутрь, она вздохнула.

Внутри горело множество свечей, наполняя ее романтическим светом. На полу и на кровати, которая все еще была поддоном, так как матрас находился в лазарете, были разбросаны цветы. Но, похоже, Атти добавила к нему еще несколько одеял, создав мягкое место для сна.

— Это прекрасно, — прошептала Айрис.

— И очень ценно, — сказал Роман, закрывая дверь. — К сожалению, я не могу поставить это себе в заслугу. Это все Атти.

— Тогда мне придется поблагодарить ее завтра, — сказала Айрис, повернувшись, чтобы взглянуть на Романа.

Его взгляд уже был прикован к ней.

Айрис сглотнула, чувствуя себя неловко. Она не знала, стоит ли ей раздеваться, или, может быть, он хочет раздеть ее. Иногда Романа было трудно понять, как будто он носил маску, и прежде чем она успела дотянуться до верхней пуговицы комбинезона, он заговорил.

— У меня есть просьба, Винноу.

— Боги, Китт, — сказала она, прежде чем смогла остановить себя. — Что теперь?

Уголок его рта приподнялся, забавляясь. — Подойди и сядь рядом со мной на нашу кровать. — он прошел мимо нее и опустился на колени на груду одеял, осторожно придерживая ногу и прислоняясь спиной к стене.

Айрис последовала за ним, но предпочла расшнуровать и снять ботинки, прежде чем наступить на одеяла. Она помогла и Роману снять их, и это был первый предмет одежды, который они сняли. Их обувь.

Айрис устроилась рядом с ним. Его тепло начало проникать в ее бок, и она поняла, как это здорово - спать рядом с ним каждую ночь. Ей больше никогда не будет холодно.

— Хорошо, Китт, — сказала она. — Что ты хочешь?

— Я бы хотел, чтобы ты мне что-нибудь почитала.

— О? И что же это?

— Одно из твоих писем.

Это застало ее врасплох. Она хрустнула костяшками пальцев, но решила, что с ее стороны будет справедливо оказать ему ответную услугу. — Да, хорошо. Но только одно. Так что выбирай с умом.

Он улыбнулся ей, протягивая руку к полу рядом с поддоном.

— Ты хранишь мои письма у своей кровати? — спросила она.

— Я перечитываю большинство из них каждый вечер.

— Правда?

— Да. Вот оно. Вот это, — сказал он, протягивая ей сильно помятый лист бумаги.

Она разгладила складки на письме и пролистала несколько строк. Ах да. Вот это. Айрис прочистила горло, но прежде чем начать, взглянула на Романа. Он внимательно наблюдал за ней.

— Есть одно условие, Китт.

— Я не могу смотреть на тебя, пока ты читаешь, — догадался он, вспомнив о своей собственной дилемме.

Айрис кивнула, и он закрыл глаза, прислонившись головой к стене.

Она вернула взгляд на бумагу. Айрис начала читать, и голос ее был глубоким, как будто она тянула слова из своего прошлого. Из той ночи, когда она сидела на полу в своей комнате.

— Я думаю, что все мы носим броню. Я думаю, что те, кто ее не носит, — глупцы, рискующие снова и снова получать раны от острых краев мира. Но если я чему-то и научилась у этих глупцов, так это тому, что быть уязвимым — это сила, которой большинство из нас боится. Нужно иметь мужество, чтобы снять с себя броню, чтобы позволить людям увидеть тебя таким, какой ты есть. Иногда я чувствую то же, что и вы: я не могу рисковать, чтобы люди увидели меня такой, какая я есть на самом деле. Но в глубине моего сознания звучит голос, который говорит мне: «Ты многое упустишь, если будешь так осторожна».

Она сделала паузу, эмоции поднимались в ее горле. Айрис не решалась посмотреть на Романа. Она не знала, открыты ли его глаза или все еще закрыты, пока она продолжала, дойдя до конца.

— Хорошо, теперь я позволила словам выплеснуться наружу. Полагаю, что я дала тебе кусок брони. Но не думаю, что ты будешь возражать, — закончила она, складывая письмо. — Вот. Тебя это устраивает, Китт?

Он взял письмо обратно. — Да. Хотя есть еще одно, которое я хотел бы, чтобы ты прочитала. Куда я его положил…?

— Еще одно? При таком раскладе тебе придется прочитать мне второе письмо.

— Я принимаю эти условия. Это письмо совсем короткое, и, возможно, оно мое любимое. — он нашел его, держа бумагу между ними.

Ей было любопытно. Айрис приняла его и уже собиралась просмотреть это письмо, когда раздался сильный стук в дверь, заставивший их обоих вздрогнуть. У нее свело желудок, когда она представила себе все причины, по которым кто-то мог их прервать. Дакра заметили. Пришло время отступать. Это начало конца.

Она встретила взгляд Романа. На его лице отразился тот же ужас. Их время было прервано. Они успели произнести свои клятвы, но так и не успели их исполнить.

— Роман? Айрис? — донесся сквозь дерево голос Марисоль. — Простите, что прерываю вас, но Киган объявила в городе отключение электричества. Боюсь, до конца ночи не будет ни электричества, ни свечей.

Роман на секунду замер. А потом сказал: — Да, конечно! Не проблема, Марисоль.

Айрис вскочила на ноги, задувая бесчисленные свечи, которые зажгла для них Атти. Пламя угасало одна за другой, пока не осталась гореть только одна свеча, которую Роман держал в руке.

Айрис вернулась к их кровати. На этот раз она села лицом к нему, письмо по-прежнему было в ее пальцах.

— Прочти мне его быстро, Айрис, — сказал он.

По ее телу пробежала дрожь. Она почувствовала себя сахаром, тающим в чае. Айрис опустила взгляд на письмо и тихо прочитала:

— Я вернусь, скорее всего, когда закончится война. Я хочу увидеть тебя. Хочу услышать твой голос.

Она снова посмотрела на Романа. Они смотрели друг на друга, пока он задувал свечу. Темнота нахлынула, окружая их. И все же Айрис никогда раньше не видела столько вещей.

Она прошептала:

— Я хочу прикоснуться к тебе.

— А вот этого в письме не было, — язвительно заметил он. — Я бы повесил его на стену, если бы оно было.

— Увы, — возразила она. — Я хотела написать тебе его тогда. Но не написала, потому что боялась.

Он немного помолчал. — Чего ты боялась?

— Своих чувств к тебе. Того, чего я хотела.

— А теперь?

Она протянула руку и нашла его лодыжку. Медленно ее пальцы поднялись к его колену. Айрис чувствовала бинты под его комбинезоном; мысленно она видела его раны, как они рубцуются. Она сказала: