Чтение онлайн

Пусть думает, что я справляюсь.

Через какое-то время — не знаю сколько, потому что оно распадается на куски, — впереди появляется машина. Шашечки на капоте кажутся мне самым прекрасным знаком на свете. Выруливает навстречу, останавливается. Открывается задняя дверь.

Выдыхаю: он всё-таки вызвал такси.

Конечно вызвал. Он не чудовище. Не совсем.

Сажусь. Дверца закрывается. Внутри тепло. Пахнет дешевым освежителем, но сейчас это действует на меня успокаивающе. Напряжение в плечах чуть-чуть отпускает.

— Доброе утро, — стараюсь казаться приветливой.

— Доброе, — бросает водитель, не оборачиваясь.

Машина трогается.

Выдыхаю и прислоняюсь виском к холодному стеклу. Память — испорченный калейдоскоп, в котором вертятся осколки вчерашнего дня.

Заботливые руки Егора. Его губы. Соленая горькая вода, обжигающая горло. Моя разгромленная квартира. Сосед на полу подъезда. Гохран. Петр Саввич. Олег. Выстрел. Лицо Егора, искаженное чем-то, что я не хочу называть яростью. Его тело, холодное и горячее одновременно. Снова губы. Таинственный дом. Плед. Телескоп. Фото. Дарственная.

“Моя. Верну.”

У меня начинает дрожать подбородок. Я заставляю себя сделать глубокий вдох. Только не распускаться!

Внезапно я осознаю: такси идет на приличной скорости, мы уже на трассе, а водитель даже не спросил, куда ехать. Мне разом становится душно и шумно: пульс шарашит по барабанным перепонкам, как отбойный молоток. Голова пылает, кишки наматываются на невидимый кулак.

Он не спросил направление.

Я цепляюсь за подголовник переднего сиденья, подтягиваюсь ближе к водителю, бросаю взгляд на дорогу и потом долго изучаю его профиль. Надо запомнить. Мало ли, что.

Мощный подбородок, под носом рыжая щетка усов, скулы худые и выпирают над ввалившимися щеками. В ухе серебряное колечко с гравировкой рунами.

Он даже не думает глянуть на меня, хотя, совершенно точно, слышит мое сорванное дыхание рядом.

— Куда мы едем? — стараюсь, чтобы голос не дрожал, и получается слишком резко. — Вам сообщили адрес?

— Да, — спокойно отвечает усач. — Москва, Панферова?

Голос обычный. Ничего подозрительного.

Конечно. Я резко выдыхаю и нервно икаю. Егор сказал.

Конечно.

Откидываюсь назад.

— Нет, — сглатываю вставший в горле ком. — Везите на Остоженку.

И называю адрес Марка. Мне больше некуда. Домой никак.

— Понял, — кивает водитель и перестраивается.

Я оглядываюсь. Темный „Майбах“ всё так же висит на хвосте, сохраняя неизменную дистанцию. Егор не оставил меня.

Я сжимаю губы.

— Нельзя ли побыстрее? — снова окликаю водителя.

Он приподнимает ладонь, не выпуская руль, смотрит на спидометр и прижимает педаль газа. Машина поднатуживается и летит быстрее. Только черная тень сзади не отстает. И я обреченно понимаю, что не отстанет.

Ненавижу.

Лжец.

Надсмотрщик.

Спаситель.

Кто ты, черт тебя побери?

Его преследование бесит, но сейчас, когда в моей жизни образовался жуткий вакуум, его присутствие, как ни странно, кажется единственной нитью, связывающей меня с реальностью.

Страшной, позорной, невыносимой. Очень хочется плакать, но глаза предательски сухие, в них будто горячего песку сыпанули. Даже моргать больно.

Каждую секунду ожидаю, что он вот-вот вырвется вперед и посмотрит на меня, и я сжимаюсь в комок, будто он может меня убить одним взглядом, и прячусь в угол.

Когда мы останавливаемся у знакомого дома, силы меня почти покинули. Я прошу водителя подождать, выхожу, оглядываюсь. Черного “Майбаха” нигде не видно. Непроизвольно выдыхаю с облегчением, и замечаю, что плечи, которые я всю дорогу тянула вверх, пряча голову, как черепаха, рухнули вниз. Но вместо радости внутри образуется холодная сосущая тишина. Я инстинктивно “поджимаю хвост”. Померанцев переулок кажется мне слишком широким и незащищенным.

Каждую секунду ожидая выстрела в спину, бегу к нужному подъезду, нажимаю кнопку видеосвязи, едва дожидаюсь ответа и почти кричу фамилию.

Ждать приходится не долго. Тяжелая дверь медленно открывается, и меня овевает запах полироля и свежесваренного кофе. На пороге появляется Марк. Заспанный, в шелковом халате, он молчит и изучает меня, разглядывая с ног до головы. Понимаю, что вид у меня, скорее всего, дикий.

— Заплати за такси, пожалуйста, — мне кажется, что мой голос иссяк так же, как и силы. — У меня с собой ни копейки.

Он кивает, достает из кармана мобильный и выходит к машине. А я переступаю через порог, не дожидаясь его, и направляюсь к лифту. Марк не обидится. Просто у меня перед глазами уже летают черные мухи, и я опасаюсь, что вот-вот хлопнусь в обморок.

Консьерж приветствует меня кивком и сдержанно улыбается. Документов не спрашивает. Память на лица в этом доме так же безупречна, как огранка бриллианта.

Я знаю код. Так что дверь легко поддается под рукой.

Вхожу в его идеально чистую, пахнущую дорогим парфюмом прихожую, сбрасываю сапоги и иду в гостиную. Здесь тихо. Здесь безопасно. Я забираюсь с ногами на глубокий диван, заворачиваюсь в мягкий плед и закрываю глаза. Тишина обволакивает меня, как вата. Я чувствую, как напряжение наконец отступает. И не замечаю, как проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений.

Прихожу в себя от тихого звона ложечки о фарфор. Рядом, на столике, дымится чашка моего любимого чая с лимоном. В красивой вазочке — печенье.

Напротив, в кресле, сидит Марк. Уже переоделся. В одном ухе у него белый наушник, в руках — планшет. Он выглядит как само воплощение стабильности.

— Спасибо, — я приподнимаюсь, притягивая плед к подбородку, и делаю глоток.

Горячая жидкость согревает горло.

Марк откладывает планшет и смотрит на меня. В его глазах — странная смесь сочувствия и чего-то похожего на азарт коллекционера.

— Ну что, Настя? — в его голосе слышится некоторая издевка. — Пришла в себя?

— Я... я не знаю, Марк. Всё так запуталось. Егор... он приемный сын Сергея.

Марк едва заметно усмехается и кивает, глядя на носки своих туфель, будто его это вовсе не удивляет.

Когда я сейчас об этом думаю, то, действительно, нахожу сходство. Высокий лоб, линия бровей… и эти темные глаза. Но мне и в голову не пришло бы. Сергей звал его Жоржем… А потом он пропал. Это все так неожиданно и так странно. И так больно…