Чтение онлайн

— Позавтракай с нами, Эльза, — пригласила я её за стол.

Она не стала отказываться и присев за стол, наложила себе кашу. — Чаю я бы с удовольствием твоего попила, Лиза, — она с надеждой посмотрела на оставшиеся пакетики черного чая.

— Эльза, я с удовольствием тебя угощу, вода сейчас закипит и заварим.

Свейн уплетал кашу, изредка поглядывая на дверь — ждал, когда придут его друзья.

— Эльза, — спросила я, когда мы закончили завтрак и сели пить чай, — а ты сохранила те ёмкости, что я давала? Из-под консервов, молока, творога?

— Как же, госпожа, — кивнула она. — Всё вымыла, высушила, сложила в кладовой. И косточки от лимонов, и от апельсинов, и яблочные семечки — всё в мешочке, на полке.

— Спасибо за вашу хозяйственность, — я почувствовала, как внутри разливается тепло. — Эти косточки целое богатство. Если хоть одно деревце взойдёт, если мы сможем вырастить лимон в теплице… представляешь, какой это будет подарок для фьорда?

— Лимон? — Эльза подняла бровь. — Это тот, который самый жёлтый, кислый?

— Он самый. Я, конечно, не обещаю, но попробовать стоит.

— Я в вас верю, госпожа. Если кто и сможет вырастить дерево из косточки — то только вы.

— И ещё, Эльза, — мне нужны ящики. Много. Невысокие, чтобы удобно было ставить на столы и подоконники. Для рассады. Ты не знаешь, где их взять?

— В подвале, госпожа. Там старые ящики стоят — из-под рыбы, соли, из-под припасов. Вы сами можете выбрать, какие нужны.

— А свет? — спросила я, вспомнив, как боролась с рассадой на московском подоконнике. — Эти окна выходят на юг, но одного окна мне будет мало. Ещё можно в комнату ярла поставить, если он разрешит, а остальное?

— На кухне у нас большое окно, туда многое можно поставить. А ещё у старосты нашего окна большие, к нему снести можно. У него дом очень удачно стоит, на горе, и в доме всегда светло.

Я кивнула. Будем изворачиваться.

Позавтракав, мы шустро убрали со стола и стали собираться. Свейн остался дожидаться друзей — Астрид и Эрик должны были прийти с минуты на минуту, и он уже навострил уши, прислушиваясь к шагам в коридоре.

— Лежи, отдыхай. Мы с Эльзой скоро вернёмся.

— Хорошо, госпожа, — он послушно укутался в одеяло, но было видно, что ему уже не терпится выбраться из комнаты.

Мы сначала пришли на кухню, где Эльза зажгла свечу и только потом отправились в подвал. Туда вела узкая каменная лестница. Удивительно, но и здесь не было поручней, за которые можно было бы держаться. С каждой ступенькой вниз воздух становился всё прохладнее. Пахло камнем, плесенью и старостью.

За дверью нас встретил просторный зал с низкими сводами, которые держались на массивных каменных колоннах — я насчитала четыре, покрытых тёмными разводами от сырости. Вдоль стен крепились факелы в железных держателях, два из которых Эльза зажгла от свечи. Теперь их неровный свет плясал на каменных плитах, заставляя тени метаться из угла в угол. Эльза уверенно повела меня между колонн, не глядя по сторонам, и скоро мы оказались в хозяйственном отсеке. Здесь было тесно, но при этом очень чисто: на деревянных стеллажах теснились глиняные горшки, короба, какие-то свёртки холста, деревянные бочки.

— Ящики вон там, — Эльза указала на дальнюю стену. — Вот за той колонной.

Они были разного размера и разной степени потрёпанности. Деревянные, из толстых досок, сбитые грубыми гвоздями. Некоторые были с ручками, высокие, низкие, — мне на мои хотелки точно хватит.

Я опустилась на корточки и стала смотреть, что мне подойдёт.

— Вот этот возьму, неглубокий, широкий. — И этот. И подай ещё вон тот, с ручками.

Эльза молча подходила и отставляла выбранные мной ящики в сторону. Я перебирала их, мысленно примеряя к будущей рассаде. В этот пойдут помидоры, в этот — перцы, в этот — огурцы.

— Хватит? — спросила Эльза, когда я отобрала около десяти штук.

— Почти. — Я огляделась. — Дай ещё тот, самый маленький, под редис. И этот, под зелень.

Она кивнула, подтащила и их в общую кучу.

— Я велю мужикам поднять всё это наверх, госпожа. Идёмте, холодно здесь.

Мы осторожно, стараясь не слететь с лестницы, выбрались из подвала. Эльза отправилась на кухню, а я поднялась в свои покои.

Вернувшись в комнату, я ожидала увидеть гостей, но никто не пришёл. Случилось что-то? Нужно узнать.

Свейн сидел насупившись, выпятив губу.

— Свейн, — сказала я, садясь рядом с ним на кровать, — как ты думаешь, каким делом мы сейчас будем заниматься?

Он поднял голову, навострив ушки.

— Каким?

Я сделала большие глаза, будто собиралась сообщить величайшую во всём мире тайну.

— Сейчас… мы с тобой будем колдовать с семенами!

Он заулыбался, но тут же снова нахмурился, задумчиво почесав затылок.

— Госпожа, а вы знаете легенду про ведьму Нордхейма?

— Нет, но мне очень интересно. Расскажешь? — попросила я, чувствуя, как внутри загорается любопытство.

— Говорят, — начал Свейн, понижая голос до таинственного шёпота, — что в старые времена в соседнем фьорде жила женщина по имени Хельга. Не было у неё ни Рода, ни Дара, ни даже дома — она жила в лесу, в землянке, как медведица. А земля её слушалась. Она сажала волшебные семена, о которых никто не знал, и они всходили за одну ночь. Поля вокруг её землянки всегда зеленели, даже когда на вокруг лежал снег. Люди её боялись и называли ведьмой. Когда она приходила в деревню, люди кидали в неё палки и камни, всегда выгоняли её. Они думали, что она накличет на них беду. Но если кто-то болел, то люди шли к ней с поклоном, и она давала им свои волшебные снадобья. А потом пришёл ярл Нордхейма и сказал: «Отдай мне свой Дар или уходи». А она ему гордо так ответила: «Дар не отдаётся! Дар дан мне самой матушкой землёй. Она дала мне его, а я за это ухаживаю за ней, берегу её, а ты её используешь, ничего не давая взамен». Ярл разозлился и сжёг её землянку. А Хельга ушла в Рощу и пропала. Но говорят, что её дух до сих пор живёт в старых деревьях и помогает тем, кто умеет слышать землю.

Свейн замолчал и посмотрел на меня с каким-то новым, почти благоговейным выражением.

— Госпожа, — сказал он шёпотом, — ты ведь тоже умеешь слышать землю. Может быть, ты её внучка? Или может в тебя вселился её дух?

Я засмеялась и погладила его по голове.

— Я не дух, Свейн. Я просто садовод, который любит землю. А теперь — давай колдовать. А ну-ка, где мои семена?

— А ну-ка, где мои семена?

Я вытащила из-под кровати рюкзак и извлекла из него водонепроницаемый пакет, и когда я положила его на стол, Свейн подошёл ближе и посмотрел на него с таким видом, словно перед ним лежало настоящее, неисследованное им лично сокровище.

— Так, мой маленький друг! Сейчас мы с тобой устроим самый важный совет в истории Нордхейма! В нём будем участвовать только мы с тобой, и никакой тинг с ним не сравнится, уж поверь мне на слово. Если у нас с тобой всё получится, наши имена впишут в историю этого мира, никак не меньше. А знаешь почему?

— Нет, госпожа, я не знаю. — Свейн сел за стол напротив меня и вытянулся в струнку, вопросительно глядя на меня.

— Потому что на тинге решают, кому отдать корову, или ищут виноватых, а мы с тобой будем решать, что будет расти на этой земле следующие сто лет. Чувствуешь разницу?