Чтение онлайн

— Торбранд, — у меня перехватило дыхание. — Это место идеально!

— Я знаю, Лиза.

— Кто сделал эту кладку?

Он долго молчал, глядя на камни, а потом, собравшись с мыслями, ответил.

— Моя матушка, Сольвейг. Она говорила, что когда-нибудь здесь будет цветник, и он будет самым красивым на побережье. — К сожалению, она не успела.

— Торбранд, — я повернулась к нему. — Если ты позволишь, то я закончу её работу и сделаю цветник самым красивым на побережье.

— Она бы хотела, — сказал он, наконец. — Она бы очень этого хотела.

Я опустилась на корточки и положила обе ладони на землю внутри полукруга. Дар откликнулся, и я почувствовала, что земля здесь принимает. Камни не противятся, наоборот, словно расступаются. У меня сложилось впечатление, что это место ждало именно меня. Или не меня, а то, что у меня было с собой, — цветы.

— Здесь будет розарий, — сказала я тихо, показывая будущее расположение цветов. — С плетистыми розами по стене, — вот здесь они поднимутся и закроют камень зеленью и бордовыми бутонами. — Я показала на часть скалы, которую они оплетут, — а чайно-гибридные высажу вот здесь, по центру. Пионы и лилии украсят клумбу по краям. А ещё я сделаю дорожку из плоской гальки между кустами, чтобы можно было ходить, не пачкая обувь и не стаптывая землю. Между дорожек будет расти лаванда, — она создаст особую атмосферу. И знаешь, одну плетистую розу я хочу посадить у Дуба, поможешь?

— Лиза, — сказал он, не глядя на меня. — Спасибо. И да, конечно помогу.

— За что спасибо?

— За то, что увидела это место и не прошла мимо.

Уже поздно вечером, когда голоса в замке стихли, я уже собиралась нырнуть в кровать, как в дверь негромко постучали.

— Открыто.

Торбранд вошёл, держа в руках две глиняные кружки, от которых поднимался пар.

— Мне бы хотелось выпить с тобой взвара, Лиза.

— С удовольствием, присаживайся, — я была удивлена, но виду не показала.

Всучив мне в руки кружку, он сел на стул, что стоял у окна, и вытянул ноги. В простой льняной тунике, с расшнурованным воротом, он выглядел так по-домашнему, что я даже на секунду забыла, что передо мной грозный ярл Кровавый Камень.

— Торбранд.

— М?

— Ты знаешь, я на тебя очень зла.

— Это я заметил ещё вчера, — он отхлебнул из кружки с самым невозмутимым видом. — Ты так сверлила меня взглядом, что я уж думал, у меня на переносице дыра образуется.

— Тогда объясни, зачем ты это сделал? Ты же понимаешь, что это было излишне?

— Что бы увидеть, как ты кусаешь губы и тихо шипишь, как янтарная змейка.

— Я шипела громко!

— Лиза, в зале было пятьдесят человек, все что-то говорили, шумели, а ты сидела очень далеко от меня. Я тебя физически не мог тебя услышать, — он развёл руками с такой подкупающей искренностью, что я не удержалась и рассмеялась.

— Врёшь.

— Вру, — согласился он. — Слышал тебя, видел, но всё равно сказал.

— Вот!

— Вот, — он кивнул, словно это всё объясняло.

Я подобрала под себя ноги и обхватила кружку обеими ладонями. Взвар был горячим, и от него по телу шло приятное тепло.

— Знаешь, что я хотела сказать тебе тогда, в зале? Когда ты поднял свою кружку и понёс эту торжественную чушь про моё благородство?

— Очень хочу.

— Я хотела встать и сказать, — Уважаемые жители Нордхейма! Хочу прояснить пару моментов. Во-первых, вот никакой я не благодетель. Во-вторых, золото я отдала только потому, что съесть его не могу, а холодными ночами оно меня совсем не греет. В-третьих, лекарства Свейну я давала исключительно из, опять же, своего эгоизма — не люблю смотреть, как умирает ребёнок прямо на моей кровати. Это, знаете ли, портит сон. А в-четвёртых, вашему ярлу нужно срочно научиться держать язык за зубами, потому что он только что превратил меня из нормальной женщины в местную святую, а я к этой роли совершенно не готова. У меня и нимба-то с собой нет, представляете?

Торбранд слушал, и его плечи тряслись от еле сдерживаемого смеха. На словах про нимб он не выдержал и, можно сказать, шёпотом, чтобы не разбудить Свейна, расхохотался.

— Лиза.

— Что?

— Ты самая интересная женщина из всех женщин, которые мне встречались. И ещё, — ты самая красивая!

Я замерла, прижав кружку к губам. Он сказал это так легко, можно сказать в шутку, но те ноты, что прозвучали в его голосе, были не совсем шутливыми, и конечно, именно в этот момент мне вспомнились те образы, которыми меня сегодня осчастливила сосна. Я сделала медленный глоток, чтобы выиграть себе время на раздумья.

— Спасибо, конечно, Торбранд, только это не умаляет твоей вины передо мной!

— Не умаляет, верно. Но Лиза, я сделал это для того, чтобы люди относились к тебе как к своей, а не как к чужачке. А ещё некоторые личности разносят дурную молву. Так что я сделал всё правильно и теперь тебя охранять будем не только мы с Олафом, а весь фьорд, вместе взятый.

Он допил взвар, поднялся и взял мою опустевшую кружку. И уже у двери обернулся.

— Лиза.

— М?

— Тебе не нужен нимб, ты и без него слепишь.

Он вышел прежде, чем я успела что-то ответить, и тихо притворил за собой дверь.

Я ещё долго сидела в темноте, обхватив колени руками, и смотрела на то место, где он только что стоял.

Сосна, думала я. Как мне это развидеть?

Я стояла посреди двора и смотрела на свой трудовой отряд, который состоял из детей, Хильды и одного скептически настроенного старосты. В принципе это и есть все те, кто мне сегодня нужен.

— Сегодня, — объявила я свои помощникам, — мы сажаем картофель, фасоль и горох.

— Понятно, — солидно кивнул Свейн, примерив на себя роль опытного землепашца. Он был одет в огромную для него рубашку и замотан в безрукавку, явно с чужого плеча, но лично его деревянный клинок был заткнут за пояс.

— На всякий случай? — уточнила я, кивнув на клинок.

— Ну да, а вдруг кроты?

Я кивнула со всей серьёзностью. Против кротов, пожалуй, не поспоришь.

Хильда стояла рядом и придерживала Астрид, которая не могла оторвать взгляд от зелёной лейки и всё пыталась её схватить.

— Астрид!

— Ну мама, я же только посмотреть!

— Это чужое.

— Это красивое!

Эрик, самый флегматичный из всех, стоял в стороне и спокойно доедал припасённый кусочек хлеба, видимо рассчитывая, что земледелие начнётся чуть позже и его это мероприятие не затронет.

Торкель был серьёзен и выглядел как взрослый мужчина, которому доверили настоящее дело. В руках он держал деревянную рейку для разметки рядов и смотрел на меня с выражением готовности к любым трудностям.