Чтение онлайн

Я рассмеялась, и в этот момент на кухню вошла Хильда.

— Лиза, ужин готов, — сказала она, поправляя непослушную прядь. — Похлёбка наша, обычная. Но... — она замялась, бросив быстрый взгляд на Гудрун.

— Но? — подбодрила я.

— Но тут кое-что получше будет, — улыбнулась Хильда.

Гудрун, которая до сих пор скромно молчала, достала из-под стола холщовый мешок и развязала его. Я заглянула внутрь, и у меня перехватило дыхание.

— Это подарок от Сигрид, — сказала Гудрун, доставая и выкладывая на стол одну вкусняшку за другой. — Она отправила это вместе со мной, как подарок вашему дому.

Она стала выкладывать на стол припасы. Там был мешочек соли примерно килограмма на три, увесистый брусок сливочного масла, завёрнутый в промасленную ткань. Голова сыра, судя по всему, с тмином и можжевельником, от которого шёл одурительный аромат. Связка копчёной, пахнущей ольховым дымом рыбы. И, наконец, большой кусок копчёного сала.

— Сигрид, — прошептала я, — ты чудесная женщина, спасибо тебе!

— Что ж мы стоим? — Гудрун засучила рукава и посмотрела на похлёбку, пузырившуюся в котелке над очагом, с выражением человека, которому бросили вызов. — Дайте мне полчаса, и попробую улучшить её вкус!

— Похлёбка ведь уже готова, — заметила Эльза.

— Похлёбка, прости Боги, — Гудрун понизила голос и наклонилась к котелку, принюхиваясь, — жидковата, вам не кажется? По-моему, если добавить вот этого, — она кивнула на сало, — нарезать его тонко и обжарить до хруста, а потом бросить в котёл! — Она прикрыла глаза, словно мысленно пробуя будущее блюдо, — и сыра покрошить сверху, для густоты, то получится уже не просто похлёбка, а почти настоящая еда.

— Бери кухню и командуй, — не выдержала Эльза. — Я буду рядом, если что.

— Спасибо за доверие, Эльза, — Гудрун уже схватила нож и принялась нарезать сало тонкими, почти прозрачными ломтиками. И по тому, как она склонилась над столом, я поняла, что Сигрид была права, и эта женщина была создана кормить людей.

— Я к рассаде, — сказала я и, оставив их колдовать над едой, прошла в теплицу.

Здесь тоже всё было хорошо. Земля была влажной, с характерным запахом живой почвы. Семена ещё не проклюнулись, но это нормально, ведь в теплицу я посеяла те культуры, которым требовалось больше времени.

Я положила ладони на землю в ближайшем ящике. Дар откликнулся ровным, спокойным теплом. Да, здесь всё было в порядке. Выйдя из теплицы, я вернулась к замку и нашла Эльзу. Она стояла у входа, привалившись спиной к стене, и наблюдала за вечерней суетой.

— Эльза, а где разместят Гудрун и Ингрид? Нужно, чтобы им было удобно, и рядом с кухней, если возможно.

Она открыла глаза и кивнула.

— Пойдём, покажу.

Она повела меня через кухню к дальней стене. За невысокой дверью обнаружилось помещение, о существовании которого я даже не подозревала. Комнатка была небольшой, с низким потолком и одним узким окном, выходившим во двор. Посередине её разделяла деревянная перегородка, и по обе стороны стояло по кровати, каждый с тонким матрасом и одеялом.

— Для двоих самый раз, — сказала Эльза. — Рядом с кухней, тепло от очага сюда доходит, тепло будет даже зимой. Ингрид уже навела здесь порядок, вымыла пол и протёрла стены. Работящая девочка, молодец.

Я заглянула за перегородку. Действительно, пол блестел, на кроватях лежали аккуратно сложенные одеяла, а на единственной полке стоял глиняный кувшин с водой и кружка. Думается мне, что вскоре здесь будет совсем уютно, по-женски.

— Хорошо, — выдохнула я. — Спасибо, Эльза.

— Да не за что. Они рады тому, что есть. Ты ведь понимаешь, что после того, что они пережили, — она не договорила, махнув рукой.

Пока Гудрун колдовала над ужином, я утащила Эльзу в мыльню.

Мы спустились вниз, разделись и погрузились в горячую воду источника. Эльза застонала от удовольствия, откидываясь на тёплые камни.

— Вот ведь, — пробормотала она, — уезжала на три дня, а по ощущениям год прошёл, не меньше.

— Согласна, — я потянулась за мочалкой и с наслаждением начала намыливаться, смывая с себя дорожную пыль.

— Расскажешь, о чём вы говорили с Эйнаром тем вечером?

Она помолчала, водя пальцами по воде.

— Он спросил, счастлива ли я. — Она сказала это так тихо, что я едва расслышала.

— Вот так прямо и спросил, — Эльза, ты счастлива?

— Не только, конечно, но да, так и спросил.

— И что ты ответила?

— Я ответила, что раньше об этом не задумывалась. А сейчас, когда у нас появилась ты, когда замок ожил, и смеются дети, то стала задумываться.

— Она повернулась ко мне, и на её лице я увидела улыбку. — Он сказал, что Сольвейг бы этого хотела. Что бы я жила, а не просто существовала.

Я протянула руку и сжала её ладонь. Она не отдёрнулась, только крепче сжала мои пальцы.

Мы провели в мыльне целый час, до полного блаженства. Эльза с удовольствием воспользовалась моим шампунем, и, смывая пену с волос, блаженно вздыхала.

Когда мы вернулись, чистые и умиротворённые, все жители замка и гости из деревни уже собрались в общем зале. Столы были сдвинуты, лавки расставлены, и над очагом в центре зала висел большой котёл, который вынесли из кухни, и от которого шёл умопомрачительный аромат.

Гудрун стояла у очага и разливала по мискам густую, наваристую похлёбку, а Ингрид сновала между ней и столами, разнося хлеб и еду. Ей помогали еще две женщины, деревенские.

— Садитесь, садитесь, — Гудрун махнула нам рукой. — Остынет же!

Мы сели рядом со Свейном и Хильдой. Астрид, Эрик и Торкель уже сидели на месте, дожидаясь свою порцию еды, и смешно водили носами, пытаясь поймать побольше аромата, словно он тоже мог их насытить. Олаф устроился напротив Хильды и бросил на неё быстрый взгляд, а она, как всегда, сделала вид, что ничего не заметила, и стала закатывать Эрику рукава.

Первая ложка похлёбки доказала, что Гудрун не просто хороший повар, а настоящий гений. Серая жидкая похлёбка превратилась в наваристое, пахнущее копчёностями и специями варево, от которого по телу расходилось такое тепло, что хотелось мурлыкать. Кусочки обжаренного сала плавали на поверхности, придавая бульону жирность и глубину вкуса, а покрошенный сыр расплавился, придав сливочной нежности.

Когда все наелись и тарелки опустели, Торбранд встал.

Зал затих мгновенно. Ярл Нордхейма обвёл взглядом всех присутствующих. Тех людей, которые совсем недавно сидели здесь же, за этим столом, и обсуждали, резать ли последнюю корову.