Человек с клеймом
Шрифт:
— Райан, смс случайно отправилось, пока телефон был в кармане. Посмотри.
Она подошла к кровати и протянула ему свой телефон. Он взял его и прочитал два сообщения.
— О, — сказал он.
Робин забрала свой телефон. Она еще не протрезвела, и ей очень хотелось заплакать, но вместо этого она сходила за халатом, прежде чем отправиться в ванную. Когда она потянулась к дверной ручке, Мёрфи спросил:
— Почему ты сегодня так напилась?
— Потому что я поругалась с мамой, — ответила Робин, и у нее перехватило горло, — а потом я поругалась с тобой... И все, черт возьми, беременны.
Он слегка приподнялся на подушках, невероятно красивый в полумраке. «Кто этот парень, похожий на Пола Ньюмана?» — Робин, прости, — тихо произнес он. — Иди сюда.
— Не сейчас, — она еще боролась со слезами. — Мне нужно умыться и почистить зубы, я отвратительна.
— Ты не можешь быть отвратительной.
— Дай мне помыться, — она наклонилась к своей почти пустой спортивной сумке, нащупала подарок Страйка, который был спрятан под ее тапочками, встала, прикрыв коробку халатом, и вышла из комнаты.
В доме было тихо. Робин закрылась в ванной и заперла дверь. Ей хотелось принять душ, но она боялась разбудить Аннабель, поэтому она разделась, умылась, надела пижаму и чистила зубы в два раза дольше обычного, пока не исчез вкус виски. В голове у нее начало пульсировать от боли, но, по крайней мере, пол под ногами оставался устойчивым, а стены — неподвижными.
Накинув халат, она присела на край ванны и взяла подарок Страйка, завернутый в голубую бумагу, украшенную маленькими золотыми звездочками. Она поняла, что Страйк сам заворачивал его, потому что сверток был упакован так себе. Он использовал слишком много скотча. Он ужасен в заворачивании подарков.
Но когда она разорвала бумагу, то увидела ювелирную, без сомнения, коробочку из плотного бледно-голубого картона. Медленно, словно содержимое могло взорваться, она сняла крышку.
Массивная серебряная браслет-цепочка с семью подвескамишармами лежала на подложке из черного пенопласта, и Робин сразу узнала средний шарм: это был масонский шар, который ей понравился в серебряной лавке «Рамзи». Она смотрела на него как завороженная, не замечая, что у нее открыт рот. Затем она достала браслет из коробки и, несмотря на свое удивление, она без труда проследила за ходом мыслей Страйка. Он вернулся за шаром, и кто-то — возможно, Кеннет Рамзи — попытался продать ему еще подвесок: «Соберите из них браслет!» — и именно тогда ему пришла в голову эта идея. Но ему оказалось мало просто купить у Рамзи готовый набор — вместо этого он терпеливо собрал все сам.
И браслет чем-то напоминал самого Страйка: немного громоздкий, неловкий, не слишком изящный, с неподходящими друг к другу шармами, но в каждой из них было столько смысла — личные шутки, общие воспоминания, вещи, понятные только им двоим.
Серебряный «лендровер» — машина, по которой, возможно, Страйк скучал бы так же сильно, как и она. Здание Парламента, где она когда-то работала под прикрытием и установила жучок, совершив такой же сомнительный с юридической точки зрения поступок, как тот, за который арестовали Митча Паттерсона (об этом она никогда не рассказывала Мёрфи). Миниатюрный эмалированный щит с гербом Скегнесса, где они однажды вместе ели картошку, шутили про катание на осликах и брали показания у ключевого свидетеля по делу об убийстве сорокалетней давности. Серебряная овечка (— Чем занимается твой отец? Ты мне никогда не говорила. — Он профессор в области лечения овец, их разведения и размножения.… что смешного?) Маленькие серебряные весы — (Вот это Весы, мой знак зодиака, у меня даже был брелок с таким символом. — Я, к примеру, рационалист..) Серебряная эмалированная малиновка, самый новый и яркий шарм из всех, в честь ее имени и, возможно, Рождества.
А в самом центре всего этого, несомненно, самая дорогая часть набора (если не считать самой цепочки), — маленький серебряный шар с замысловатым замком, который при открытии разворачивался в сочлененный масонский крест. Она поднесла его близко к глазам, пытаясь рассмотреть выгравированные внутри символы, но мешали слезы, струившиеся по щекам..
«Зачем ты это сделал?» — подумала она, соскользнула с бортика ванны на пол и тихо зарыдала, уткнувшись лицом в колени, на пижамных штанах выступили две дорожки слез, а в руке она сжимала браслет.
Робин потребовалось несколько долгих минут, чтобы взять себя в руки, а затем она снова, дважды, осмотрела каждый шарм, думая о том, что ни один сегодняшний подарок — ведь наступает Рождество — не будет значить для нее так много: ни бриллианты, ни новый «лендровер» — ничего. Она знала, сколько труда вложил в это Корморан Страйк, для которого поиск подарков был обременительной работой. Ему казалось необъяснимым, что кто-то может помнить, что кому нравится или кто что носит, но он помнил все это и хотел, чтобы она знала, что он это помнит, и «о боже, я люблю его», — подумала Робин, и тут же другой голос в ее голове строго произнес:
Нет, ты не любишь. Я люблю, я люблю…… Ты все еще пьяна.
Вытерев глаза подолом халата, Робин потянулась за телефоном. Ей было все равно, разбудит ли она его, все равно, удивится ли он, почему она не спит и пишет ему смс в ранние рождественские часы, когда ей следовало бы быть в постели со своим парнем.
«Спасибо. Я влюбилась в этот подарок :*:*:*:*:*»
А в четырехстах километрах от нее, в гостевой спальне у сестры в Бромли, страдающий от бессонницы, изжоги и газов из-за слишком большого количества лагера и раздраженный после, пожалуй, худшей вечеринки в своей жизни, Корморан Страйк почувствовал вибрацию мобильного и потянулся за ним в темноте. Глядя на сообщение, он вдруг почувствовал, что Рождество и удивительные возможности, которые оно открывало, если он, наконец, приложит все свои силы, стали понастоящему замечательными.
«Я рад», — напечатал он, а затем, медленно и старательно, поставил столько же смайликов-поцелуев, сколько и она.
Часть четвертая
Если мы работаем, но ничего не получаем, наступают тяжелые времена как в работе, так и в домашнем кругу. Огромные шахты становились все глубже и глубже, их галереи разветвлялись далеко под водой, и постоянно требовались все новые и новые деньги, чтобы не потерять то, что уже было затоплено.
Джон Оксенхэм
«Дева серебряного моря»
Глава 42
В пути каждого человека есть определенные моменты,
К которым он не смеет быть равнодушным;
Если же посмеет, мир ясно поймет,
что он сбит с толку игрой или впустую тратит свою жизнь… Таким образом, он должен жениться на женщине, которую любит больше всего на свете,
Или в которой нуждается, и неважно это любовь или потребность…
Роберт Браунинг
«Извинения епископа Блаугрэма»
Страйк провел канун Нового года, наблюдая за Оглоблей в таверне «Стаплтон» в Харинги, где тот отмечал праздник с компанией каких-то мужланов. Детектив провел время слежки с пользой. С момента вечеринки Люси он и Джейд Сэмпл периодически обменивались смсками, и сегодняшний вечер не стал исключением. Она снова была явно пьяна. Хотя она продолжала настаивать, что больше не верит в то, что в хранилище нашли тело её мужа, ее готовность продолжать общение со Страйком говорила о потаенном сомнении. Страйк надеялся, что, проявив настойчивость, он сможет договориться о личной встрече с ней.