Чтение онлайн

Но несмотря на то, что инструкции жесточайшим образом регламентировали международную переписку, в них невозможно было предусмотреть все случаи жизни. Цензору вменялось поэтому в обязанность прежде всего давать политическую оценку каждого письма, а при малейшем сомнении дело следовало решать в пользу конфискации письма. Вот почему изымались не только послания с так называемым "антисоветским содержанием", не только весточки, где авторы, пусть осторожно, но все-таки пытались рассказать правду о своей жизни, но и совершенно невинные письма сугубо частного, личного содержания. Советский гражданин, напри-мер, просил своего заграничного корреспондента прислать ему икону. Разве можно было поощрять поступление в атеистическую страну предметов религиозного культа? Конечно же, такое письмо конфисковывалось. Другой просил американского или канадского родственника помочь ему материально. Разве это не свидетельство низкого уровня жизни, бедности в стране победившего социализма? такое письмо, естественно, изымалось. Не пропускались даже письма с фотографиями. Почему? Так ведь на фотографиях были запечатлены советские люди, а по их внешнему облику — по одежде, по выражению лиц совсем нетрудно было догадаться, как им живется в Советском Союзе. Хорошо помню: любая фотография, на которой были запечатлены граждане с грустными физиономиями, рабочие в старой спецодежде, в фуфайках, подлежала конфискации.

Одновременно цензоры обязаны были следить за тем, чтобы в страну не просачивались сведения о жизни рабочих и служащих за рубежом. Незачем советским людям знать, что там делается, за кордоном, и, не приведи Господь, начать еще сравнивать свое существование с тамошним. А, значит, цензоры вели непримиримую борьбу с любым восхвалением западного образа жизни, опять же испытанным методом конфискации "вражеской пропаганды". Независимо от содержания, конфисковывались все письма за границу, написанные репрессированными, ссыльными, заключенными, спецпереселенцами. Согласно инструкции все указанные категории лиц были лишены права на переписку с заграницей, хотя им-то самим об этом, понятно, не сообщали.

Нет сомнения в том, что многие из тех, кто вел переписку с заграницей, догадывались о существовании суровой цензуры. Вот почему, описывая свое житье-бытье, они стремились проявить максимум находчивости, изобретательности, изворотливости. Цензору вроде бы и придраться к их письмам невозможно было: жилось им прекрасно, буквально всем были довольны, до небес превозносили советскую власть, давшую им счастье свободного труда… И он обязан был угадать тайные замыслы авторов этих писем. И действительно, в самом конце письмеца — ложкой дегтя — содержалась скромная-прескромная просьба: прислать на память посылочку. Ах так, посылочку? Конфисковать! Чтоб знали впредь, что не к лицу советскому человеку: клянчить подачки у граждан, проживающих в охваченных гниением капиталистических странах.

Многие граждане СССР трепетали перед лицом произвола властей, поэтому вести личную переписку с заграничными родственниками опасались. Они прибегали к услугам посредников, третьих лиц, чаще всего пожилых людей, пенсионеров, которым уже нечего было терять. Переписка с Израилем, к примеру, в те годы была попросту невозможна. Письма с адресом вновь созданного еврейского государства изымались, а сведения об их авторах отправлялись во второй, международный отдел областного управления МГБ.

Так вот, чтобы обойти цензуру, обвести ее вокруг пальца, советские евреи прибегали к помощи посредников, проживавших в Польше. Один такой случай мне хорошо запомнился. Мой знакомый Иосиф Росбергер уехал из СССР в Польшу и поддерживал переписку со своим соседом и другом детства. Но, прожив в Польше несколько месяцев, Росбергер выехал в Израиль. Он во что бы то ни стало желал продолжать переписку с другом, состоявшим в рядах КПСС и успешно продвигавшимся по служебной лестнице. Хитрый Рос-бергер, перед выездом из Польши в Израиль, оставил брату, проживавшему в Польше, определенное число конвертов с написанными на них его, Росбергера, рукой адресами: друга в Советском Союзе и своего, обратного, уже на имя брата. Брат получал из Израиля письма, вынимал из них листки, адресованные далекому советскому другу, вкладывал их в надписанные конверты и опускал в почтовый ящик. Таким вот путем переписка между двумя друзьями продолжалась больше года, причем советский друг нового израильтянина даже не подозревал, что получает весточки от человека, примкнувшего к злейшим врагам социализма и советского государства — сионистам.

Подобных случаев было немало. Причина их возникновения — животный страх перед властью, которая считала преступлением даже самую невинную связь с гражданами капиталистических государств, независимо от их национальности или социального происхождения. Ведь в те времена (да и сейчас тоже) в анкетах имелся такой дьявольский пункт: "Имеются ли родственники за границей?" Тот, кто честно признавался в наличии таких ужасных родственных связей, непременно брался на заметку органами. Еще хуже приходилось тому, кто утаивал родство, если тайное каким-либо образом становилось явным. "За сокрытие биографических данных" людей исключали из рядов КПСС, увольняли с работы, а в особо "тяжелых" случаях даже репрессировали.

Неудивительно поэтому, что подавляющее большинство граждан СССР, у которых "не было" родственников за границей, и связей с ними не поддерживали. Но находились смельчаки, открыто признававшие наличие родства и открыто переписывавшиеся, а также хитрецы, скрывавшие родство, но поддерживавшие переписку указанным выше способом или другими методами, о которых мне не известно. Ухищрения бывали разные. Нет сомнения в том, что во многих случаях находчивым людям удавалось обхитрить цензуру и благополучно пересылать свои послания. С другой стороны, однако, можно с уверенностью сказать, что в тех посланиях не содержалось никаких сведений, заслуживавших внимания органов, что, как правило, каждое такое послание являлось гимном советской власти и коммунистической партии Советского Союза.

И еще: мне известно немало случаев, когда в конце концов органам все же становилось известно об использовании посредников в переписке советских граждан с заграницей. При этом далеко не всегда, не сразу ими принимались крутые меры. Объясняется это тем, что чекистам важно было поиграть в кошки-мышки с "хитрецами": проследить за их связями, за дальнейшей циркуляцией писем… Только наивные люди могут полагать, что их ухищрения долго останутся тайной для советской тайной полиции.

Комично выглядели потуги граждан, имевших заграничных корреспондентов, во что бы то ни стало выглядеть великими патриотами своей родины. Вот несколько из панегириков, которыми были густо пересыпаны буквально все письма: "У нас сейчас идет большое строительство, мы строим уже коммунизм…", "Живется нам прекрасно, все работаем, ни в чем не нуждаемся…", "Наша партия и правительство проявляют о нас огромную заботу…", "Благодаря родной партии мы, пенсионеры, получаем прекрасную пенсию и всем обеспечены…"

Не правда ли, искренность потрясающая! Интересно, что сами цензоры, прекрасно зная цену таких заявлений, потешались, читая их. Но пропускали. От людей требовали лжи, люди лгали, цензура пропускала ложь в расчете на заграничных простачков. Как мы теперь доподлинно знаем, то не был ошибочный расчет: простаков в свободном мире — хоть отбавляй!

Но далеко не все умели лгать так, как того хотелось коммунистам. Вам о чем-нибудь говорят такие строки: "У нас прибавление в семье, Наточка благополучно родила дочурку. Я стал дедушкой. Сейчас нас в семье уже семеро. Как хорошо, что у нас большая, прекрасная комната в двадцать пять квадратных метров! Мы в ней все помещаемся…"?

Да, многие простые люди старались самым искренним образом жить в мире с властями, с чекистами и писали хвалебные письма заграничным родичам. Но надо же было обладать очень изощренным умом, чтобы скрыть все теневые стороны жизни. Не всем был дан такой талант, а потому ослиные уши режима нет-нет да и выпирали из писем. Как в приведенном выше отрывке. Любой цензор отлично знал: как бы человек ни хвастался своей замечательной жизнью в стране Советов, — один только факт, что семья из семи человек проживает в одной комнате, крест-накрест перечеркивает его дифирамбы и во всей неприглядности показывает истинное лицо советского режима-прижима.

Еще курьез: "Получили вашу посылку и очень вам благодарны, что не забываете нас. Однако я должен вам сказать, что мы ничем не нуждаемся, у нас всего вдоволь. Поэтому большинство ваших вещей нам не понадобились и мы их сдали в комиссионный магазин. Представьте себе, мы этого даже не ожидали, на следующий день этих вещей не стало, и я получил деньги. Ну а деньги, они всегда нужны, у нас семья большая и расходы большие…" Комментарии, как говорят журналисты излишни.

Смешно, не правда ли? Так давайте же смеяться. Над тем, что несчастные люди доведены до такой степени страха. Над тем, что их заставляют так бессо: вестно лгать. Над тем, что из людей они превращаются в трясущийся кисель… Нет, не до смеха тут! Не смеяться над авторами таких писем надо, даже не жалеть их — судить следует тех, кто наводит такой страх на "свободных" граждан, издеваясь не только над ними, но и над законами собственной страны. Может, такое время наступит?

Путем тщательного отсеивания "нежелательных" писем за рубежи Советского Союза попадали исключительно только светлые, оптимистические сообщения, вызывающие и ныне такие примерно суждения у западных обывателей: "Наши газеты ругают Советский Союз: нет, мол, там ничего, только очереди есть, голод есть, нищета… А посмотрите, как они сами пишут о себе, о своей жизни…”. Что можно сказать по их поводу?

У людей, не знакомых с советским образом жизни, не знающих советских порядков, практика переписки с применением лжи может вызвать только недоумение. Им трудно понять причину такой практики. В совершенно секретной инструкции "международного отделения" содержалось следующее предписание: "Заграничный житель, получающий письма из Советского Союза, должен быть уверен, что в СССР прекрасная жизнь, люди всем довольны, всем обеспечены, ни в чем не нуждаются и ничего не просят… " И, как уже было сказано, обыкновенный советский человек знает, что полагается писать и как реагировать на события. Если он хочет, чтобы его письмо дошло до получателя, у него не может быть иного пути, кроме беспардонного вранья. И по сей день этот "закон лжи" остается в силе. И сегодня советский гражданин знает, что любое его письмо может попасть в руки КГБ, которое сделает из него соответствующие выводы. В свою очередь, советские органы делают все от них зависящее, чтобы письма рядовых граждан были постоянным источником дезинформации и дезориентации иностранных граждан. И, представьте, преуспевают в этом! Я лично имел возможность неоднократно наблюдать за тем, как на Западе некоторые наивные, прекраснодушные люди верят такой липовой писанине. Официальные органы пропаганды Советского Союза могут лгать, рассуждают они, — но граждане — зачем им писать неправду в частных письмах? Вот так создается ложное представление о положении в стране победившего социализма. Насильственно навязываемый оптимизм — одна из функций МГБ-КГБ.