Чтение онлайн

А уж когда они с Рыжим обставили комнаты!

Они разрисовали бумагу под цвет настоящих обоев и оклеили стены. За всякие шкафчики и кушетки отвечал я, а Чедвик наделал из глины крошечных ваз и засушил в них травинки. Мы обставляли одну комнату за другой. Кукольный дом оживал на глазах.

Юнис – и та увлеклась не на шутку. Помощи от нее не было, но она приходила по несколько раз на дню. «Волшебство, сущее волшебство!» – повторяла она. И глаза у нее сияли, как у маленькой девочки перед рождественской елкой.

Абрахам тоже заявлялся, смотрел молча и уходил. Я все ждал, когда же из него вылезет зверь. Но время шло, и ничего не происходило. Неужто Норидж была права? Сказать по правде, наш кукольный домик получился до того славным, что не знаю, у кого рука бы поднялась разрушить такое чудо. Я начал думать, что и Абрахаму он по душе.

Норидж вымазала клочок ваты серой краской и приклеила к трубе. С пяти шагов посмотреть – ну чисто дым поднимается! Кушетки и диваны они с Рыжим закрыли лоскутками. Я замечал, как Чедвик вздрагивает всякий раз, когда фигура дяди показывается в отдалении. Думаю, поначалу парнишка не верил, что мы сможем закончить свою работу.

Но наступил день, когда кукольный дом был готов. В нем были камин, библиотека с книгами и ванная комната. В игровой стояла доска и висела карта.

И вот тут будто черт толкнул меня под руку. Я вдруг понял, чего не хватает нашему творению.

Это не заняло у меня много времени. Я вырезал малюсенький ковчег и разместил на его палубе одну-единственную фигурку. Обычного кота. Он сидел, задрав голову вверх, словно ждал возвращения голубя, пока остальные спали.

Этот ковчег, копию разрушенного Абрахамом, я разместил в детской. Не настоящей, конечно. Той, что в кукольном домике.

И вся наша работа сразу обрела смысл. Как будто мы втроем смастерили жизнь, в которой ничего не было разрушено: никто не бил Рыжего, не бросал в огонь Обглодыша…

Коли вы скажете, что я старый болван, возражать не стану.

Очень уж мне было по душе то, что у нас получилось. Я даже подумал, не смастерить ли свой коттедж, чтобы поставить неподалеку от усадьбы. Можно даже вырезать старый вяз… Сарай, мастерская…

Я уже мысленно представлял, как покрываю лаком стены.

– Что это?

Я так и взвился в воздух. Абрахам, собственной персоной, стоял у меня за спиной и тыкал пальцем в игровую комнату.

– Я спрашиваю, что это?

– Где, мистер Пламер? – Я прекрасно понял, на что он показывает.

– Это, черт возьми!

– Игрушечный ковчег навроде того, что был у мистера Чедвика, сэр. Я решил, эта комнатка пустовата…

Абрахам уставился на меня и вдруг улыбнулся.

– Ты прав, старина! Совершенно прав! – Он похлопал меня по спине. – Здесь и впрямь чего-то не хватало! Я и позабыл, что Чедвик привязался к этому коту. Молодец, Хоган.

– Благодарю вас, сэр…

Я вернулся в свой коттедж и до обеда успел отремонтировать два стула. Помнится, я даже напевал себе под нос. После долгой работы с мелкими деталями у меня ныла спина, глаза слезились… А все ж я был так доволен, будто сделал что-то значительное. Кукольный дом! Смех да и только.

Так я сидел в мастерской, посмеиваясь над самим собой. И только отложив работу, сообразил, что не вижу кота.

– Обглодыш! – позвал я.

Обычно-то он отсыпался в тепле.

– Эй, Обглодыш!

Тишина.

– Серый, ты где? – громко спросил я.

И тут грянул выстрел.

У меня внутри что-то оборвалось. Я бросился к окну.

В ста шагах от дома, широко расставив ноги, стоял Абрахам в охотничьем кепи. В руках его дымилось ружье. С вяза, в развилке которого любил лежать Обглодыш, сорвалась стая ворон и рассыпалась в воздухе.

Не судите меня строго за то, что мне понадобилось время, чтобы собраться с духом. Но оттягивать неизбежное глупо. Так что я встал, поднял ворот своей рубахи и вышел наружу, где гулял бесприютный ветер и тревожно кричали птицы.

Абрахам выглядел очень довольным.

– Эта дрянь душила фермерских кур, – сообщил он. – Закопай его где-нибудь.

Пнул мыском ботинка труп кота и пошел себе, напевая песенку.

Он славно поквитался со мной за игрушечный ковчег, наш мистер Абрахам. Я прислонился спиной к дереву, сунул руки в карманы и простоял так бог знает сколько. Ветер толкал меня, словно хотел расшевелить. Но я не двигался. У ног моих лежал Обглодыш, но я не смотрел на него.

Послышались шаги. Я хотел лишь одного: чтобы это не был Чедвик. Не должен мальчуган видеть того, что осталось от его любимца. Хотел сказать ему: «Мистер Чедвик, ступайте-ка домой», – но не мог произнести ни слова, и головы повернуть не мог, словно превратился в одну из собственных деревянных фигурок.

Это была Норидж. Видно, лицо мое сказало ей все, что она хотела знать, потому что она не задала ни одного вопроса. Присела на корточки над убитым котом. А я так и стоял, прислонившись спиной к вязу.

– Знаете, что любопытно, мистер Хоган?

Мне все-таки удалось повернуть к ней голову – до того я был поражен ее черствостью.

– И что же, миссис Норидж?

– Это не Обглодыш.

Мое одеревенение как рукой сняло.

– Что?! Какого черта вы мне тут…

– Это другое животное, – бесцеремонно перебила она. – Взгляните сами.

Я с изумлением уставился на труп кота. Боже правый! Это и впрямь был серый кот, вернее, кошка. Но мельче Обглодыша и не такая пушистая. А главное – ни одного ожога. Понятия не имею, откуда она взялась. Видно, ей приглянулось насиженное местечко в развилке старого дерева.

– А где же Обглодыш?

Норидж встала и посмотрела в сторону мастерской. Я проследил за ее взглядом.

Под скамейкой у двери виднелось что-то серое. Должно быть, кот забился туда, испугавшись выстрела. Я кинулся к нему – и точно: это был Обглодыш, целый и невредимый. Я загнал его в мастерскую и хлопнул подряд три стопки рома из запасов старого привратника.

В дверном проеме выросла долговязая фигура.

– Позвольте позаимствовать у вас мешок и лопату, – сказала Норидж.

Я повернулся к ней, не выпуская своего кота:

– Что вы такое задумали?

– Я всего лишь хочу похоронить это несчастное животное. – Она кивнула в сторону вяза.

– Побойтесь бога, миссис Норидж. Не женское это дело. Да и земля уже начала промерзать…

Взгляд у нее был такой, что я стушевался.

– Я сделаю это сама, мистер Хоган, – отрезала Норидж.