Чтение онлайн

– Вы согласились на его предложение?

– Я сказала, что не могу ничего обещать, однако постараюсь в меру своих скромных сил выяснить, кто виновен в смерти Патриции Олденбрук. Значит, это было отравление?

– Боюсь, что так, – согласился доктор. – Лэрд провел зеркальную пробу Марша. Она показала мышьяк в волосах и ногтях. Он повторил ее дважды, на второй раз пригласив меня – для объективности, как он выразился. Лэрд позвал и Джервиса, хотя тот ни черта не понимает в химии. Инспектору объяснили, куда смотреть, и когда он увидел бляшки… Сынок шахтера, получив на Рождество игрушечный автомобиль, не был бы так счастлив, как наш дорогой инспектор. На этом деле он рассчитывает продвинуться по службе. Лэрд не проверил бляшки на реакцию с аммиачным раствором пероксида водорода, но за него это сделал я. Они растворились. Значит, мы имеем дело не с сурьмой, а с мышьяком. Если Джервис не поскупится на хорошего эксперта, у присяжных не будет сомнений, что старухе подсыпали отраву.

Они остановились под высоким раскидистым тополем. Ветер срывал листья с ветвей и ронял в воду, где сновали рыбки, неотличимые от листьев.

– Какой прекрасный день, – сказал Хэддок. – И как несправедливо, что мы обсуждаем не последнее эссе Де Куинси, а насильственную смерть.

– Несправедливого в этом не больше, чем в самой смерти, – возразила миссис Норидж.

– И все же я верю в неотвратимость времен, когда никто из живущих не станет убивать собрата – ни из корысти, ни из мести, – с долей сентиментальности проговорил доктор.

Вороны отозвались хриплым карканьем.

– Признаться, меня намного больше интересует, верите ли вы в виновность миссис Флетчер, – заметила Эмма.

– Ваше прямодушие иногда раздражает, вы знаете? – проворчал Хэддок. – Вместо того чтобы философствовать об отдаленном будущем, вы железной рукой придерживаете меня в настоящем. Я – врач и полагаюсь на доказательства, а не на веру. К тому же миссис Флетчер никогда не была моей пациенткой.

– Есть врачебная интуиция, – возразила гувернантка.

– Она не распространяется на способность прозревать убийцу силой мысли.

Некоторое время они шли молча. Затем доктор нехотя признался:

– Да, с Верити Флетчер что-то нечисто. Не сомневаюсь, вы тоже заметили, что как только в жизни Верити появлялся просвет, тут же некая сила отбрасывала ее назад, к страданиям и горю. Но такое случается и без всякого умысла. Вспомните Иова! А если вы спрашиваете меня как врача, то мир патологий в психиатрии не изучен. Мы словно дети, стоящие перед темным лесом, и лес этот полон тайн. Душевные расстройства многолики. Матери убивают своих детей, чтобы привлечь внимание. Мужчины выслеживают девиц, чтобы обнажиться перед ними и вызвать ужас. Есть люди, питающиеся чужой жалостью. Понемногу она становится для них так же необходима, как кровь для вампиров. Относится ли к ним Верити? На этот вопрос я не готов ответить. Простите, если ничем не смог вам помочь.

– Вы помогли, мистер Хэддок, – заверила гувернантка. – Скажите, не знаете ли вы о болезни, приключившейся с Финли около года назад? Его лечил доктор Лэрд. Быть может, он делился подробностями?

Хэддок нахмурился.

– Что-то припоминаю… Кажется, мальчик жаловался на слабость и боли в спине. Обычная проблема у детей его возраста. После лечения, назначенного Лэрдом, все прошло.

– Не могли бы вы выяснить, что именно прописал ему доктор Лэрд? – попросила гувернантка.

Хэддок удивился:

– Неужели это важно?

– Боюсь, что да.

– Что ж, постараюсь! Завтра вечером мы как раз обедаем с ним…

Он взглянул на миссис Норидж и рассмеялся:

– Ох и выразительное же у вас лицо в эту минуту! Я понял: вы не хотите ждать до завтра. Что ж, нынче же навещу этого самодовольного индюка.

– Благодарю вас, мистер Хэддок! – Гувернантка слегка поклонилась.

– Пустое! Но в обмен за эту услугу вы расскажете мне о результатах ваших изысканий.

Усадьба Гроу с первого взгляда казалась запущенной, почти дикой, но в этой заброшенности была своя прелесть. Кусты вдоль дорожки, усыпанной гравием, разрослись так, что затеняли проход. Тисовая изгородь воинственно щетинилась ветками. К возмущению садовника, Реджина запрещала подравнивать их, и урезонить природу он мог только в саду, где под его лязгающими ножницами падали в корзину атласные розовые бутоны.

Одновременно с миссис Норидж, подошедшей со стороны парка, к особняку подъехал кэб. Мохнатая лошадка зафыркала и игриво помахала головой. Из кэба вылезли Реджина Гроу и Финли.

Петула Бартон, назвав Реджину амазонкой, уловила в ее облике главное: силу и некоторую воинственность. Красота Реджины была ближе к Минерве, чем к Венере. Римский нос, высокий белый лоб, твердо сжатые губы. Было что-то противоестественное в том, что такая крупная, основательная женщина произвела на свет чахлое худосочное дитя. Казалось, это удивляет и саму Реджину. Гувернантка не раз замечала ее пристальный взгляд, устремленный на мальчика. Не редкость, когда матери смотрят на своих детей; однако во взгляде Реджины таилось нечто необычное.

– Миссис Норидж! – обрадованно воскликнул мальчик. – Мы были в гостях! Смотрите, что мне подарил мистер Смалкотт!

Гувернантке был предъявлен картонный солдатик в алом мундире.

– Этот драгун сможет отправиться с нами в плавание?

– Не вижу препятствий, – заверила гувернантка.

В игровой комнате хранился деревянный корабль, который бороздил океаны, – для чего Финли корпел над картой, попутно узнавая о континентах, островах и их обитателях. Миссис Норидж полагала, что лучше всего запоминается то, во что с упоением играют.

– Смалкотты утомительны, – устало бросила Реджина, поднимаясь по лестнице. Подол ее светло-лилового платья волочился по ступенькам. – Финли, ступай в свою комнату и переоденься. Через час к нам придут мистер и миссис Флетчер.

Мальчик убежал. Навстречу хозяйке заторопилась горничная, на ходу заправляя волосы под чепец.

– Харлоу, скажи кухарке, чтобы приготовила что-нибудь на скорую руку. У нас будут гости.

– Но миссис Гроу, слуг дома нет, – растерянно пробормотала Харлоу. – Вы же отпустили их на этот вечер.

– Значит, сделай это сама, – отрезала Реджина. – Ты в состоянии порезать ростбиф и выложить на блюдо бисквитный пирог.

Она быстро прошла в гостиную, шурша юбками. Подбородок гневно выпячен вперед, глаза мечут молнии – и даже у Харлоу хватило ума не задавать вопросов рассерженной хозяйке.

Эмма поднялась к себе, размышляя, от кого Реджина узнала о готовящемся обвинении. Она готова была прозакладывать любимую шляпку, что гнев миссис Гроу вызван именно этим. Общество шепчется, что Верити виновна в убийстве? Значит, Реджина пригласит ее в гости. «Стоять наперекор» – вот ее девиз.