Чтение онлайн

Ну, я не стал с ней спорить. Отыскал старый мешок и лопату, вручил ей.

– Не найдется ли у вас еще гвоздя? – поинтересовалась она.

– Чтобы у плотника не нашлось гвоздя? – Я невольно усмехнулся. – Какой вам понадобился?

– Любой. Хоть этот.

Она указала на груду в углу. Сверху лежала насквозь прогнившая доска. Еще месяц назад она была ступенькой в крыльце старика Гриндуэя. Я все собирался сжечь ее, да руки не доходили.

Сердце у меня до сих пор колотилось как бешеное. Не стал я задавать Норидж вопросов, а просто вытащил один из гвоздей и вручил ей.

– Благодарю вас, мистер Хоган.

В следующий раз Норидж постучалась в мою дверь только в конце недели. Все эти дни я носу не показывал из мастерской. Трудился в поте лица с утра до вечера. Обглодыш крутился возле меня и далеко не отходил. Чедвик не появлялся. Он знать не знал, что произошло у нас с его дядюшкой.

Меня страсть как тянуло посмотреть на наш кукольный дом. Все слуги перебывали там, приходили даже из соседних усадеб. Но я не хотел случайно встретиться с Абрахамом. Клянусь, охотнее провел бы день в компании дохлого быка, чем пять минут с хозяином Пламер-холла.

Норидж прислонила лопату к стене. Я коротко глянул и одобрительно кивнул: полотно было начищено до блеска.

– Все ли здоровы в доме? – осторожно спросил я.

– Благодарю вас, все благополучно. Вчера заглядывали Норбентриджи с племянницами. Мистер Чедвик показывал им кукольный дом. Юные леди остались довольны.

Вот оно что! Выходит, и кукольный дом невредим, и Рыжий избегал трепки, раз он в состоянии строить глазки соседским девчонкам.

– А как поживает хозяин?

– Мистер Пламер проводит много времени в библиотеке, – с невозмутимым видом ответила Норидж.

В библиотеке? Сомневаюсь, чтобы Абрахам читал книжки. Он присасывается к бутылке и сидит-потягивает свое пойло целыми вечерами, вот что он делает.

Я вышел проводить гувернантку. Она взглянула на чистое, без единого облачка бледно-голубое небо.

– Нынче вечером обещали грозу, мистер Хоган.

– В самом деле?

– Я слышала о дожде со снегом. Возможен также и град.

– Град? – с сомнением повторил я.

Дни и ночи стояли ясные, и по утрам в сухом чистом воздухе было видать далеко-далеко.

– Я бы на вашем месте не уходила далеко от дома, – закончила Норидж, по-прежнему внимательно изучая небеса.

Пожелала всего доброго и удалилась.

По совести говоря, я собирался хорошенько надраться вдвоем с Гриндуэем. Но что-то заставило меня передумать. Я заглянул к привратнику и сказал, что кости ноют перед грозой, так что сегодня я не смогу составить ему компанию.

– Грозой?! – завопил старикан. – Чтоб у тебя повылазило, Хоган! Какая еще гроза! Я сопьюсь по твоей милости. Пить одному – что протаптывать тропинку в ад! Ты толкаешь меня прямо в лапы дьявола.

Но я стоял на своем. Вернувшись домой, я запер двери, устроился возле камина и взял на колени кота. Под его мурлыканье и потрескивание огня я задремал.

Разбудил меня страшный грохот. За окном было темным-темно. Абрахам колошматил в дверь снаружи и орал:

– Открывай, Хоган! Открой, кому сказано!

Кот опрометью метнулся под стол.

– Что за нужда привела вас ко мне в ночи, мистер Пламер? – громко крикнул я.

В ответ он разразился страшной бранью. Я понял лишь одно: Абрахаму известно, что Обглодыш жив, и он хочет добраться до него.

– Я прикончу эту тварь! – хрипел Абрахам. – Ты поганый лжец, Хоган!

– Ступайте домой, мистер Пламер!

Казалось, от его удара бедный старый коттедж содрогнулся. Я почувствовал себя мышонком в коробке. Но дом, в котором жили три поколения плотников, не так-то легко развалить даже такому силачу, как Пламер. Я был спокоен за дверь. Но тут раздался звон разбитого стекла. Абрахам высадил окно и просунул внутрь голову. До чего же он был страшен! Изо рта у него летела слюна, глаза выпучились, точно у вареного карася.

– А ну открывай!

У меня поджилки тряслись. Но я придвинул стол к окну и водрузил перед багровой физиономией Абрахама свой ночной горшок. Глиняный, разрисованный цветочками. Мистеру Пламеру цветочки не пришлись по вкусу, если судить по тому, что он чуть не захлебнулся руганью. Зато теперь он не мог видеть комнату. Все, что было перед ним, – это облупленный бок ночной посудины.

Видите ли, он так разжирел, наш Абрахам, что не мог пролезть в окно. Кот шипел из-под стола, а голова Пламера изрыгала проклятия, покуда до него не дошло, что в дом он не попадет. Я боялся, что с него станется поджечь коттедж. Но он лишь обозвал меня напоследок и ушел.

Я заколотил окно досками. Сна у меня не было ни в одном глазу. Я сидел в кресле и прислушивался. Вернись Абрахам с ружьем – и мне конец. Он совсем обезумел, и я мог только гадать, что вывело его из себя. Издалека, от усадьбы донесся какой-то шум. И вдруг ночную тишину разорвал чудовищный рев.

У меня кровь застыла в жилах. Кот притих под столом – только глаза сверкают. Рев повторился, но уже тише. Затем с силой хлопнула дверь, и все стихло.

Я не из робкого десятка. Но не стыжусь признаться, что заснуть в ту ночь так и не смог. Сидел с топором в руках, пока не начало светать. Лишь тогда меня сморил сон. Я-то собирался скрыться из поместья с первыми лучами солнца, захватив лишь самое необходимое. Но когда я открыл глаза, солнце уже стояло высоко. Камин погас, и комнату выстудило, как зимой. Ежась от холода, я выбрался наружу – и увидел, что ко мне ковыляет мой старый дружок Гриндуэй.

От него-то я и узнал, что произошло накануне.

Тем вечером Абрахама словно подменили. Он мило болтал с Юнис и похвалил стряпню горничной, которая временно сменила уволившуюся кухарку. Абрахам, когда хотел, умел быть обаятельным. Даже Чедвик оттаял. Таковы дети: Абрахам чуть не загнал парнишку в могилу, но два добрых слова – и Рыжий готов был закопать топор войны.

Этого-то Абрахам и добивался. Лиса спихивает ежа в воду, чтобы тот развернулся. Тогда она сможет вцепиться в его беззащитное брюхо.

Когда бледная мордашка Чедвика слегка порозовела, Абрахам обернулся к нему с широкой улыбкой.

– Совсем забыл: помнишь того кота, который жил у Хогана? Я застрелил его на днях. Как он шмякнулся с ветки – любо-дорого посмотреть!

Чедвик окаменел.

Глядя на него, дядюшка осушил полный стакан бренди, удовлетворенно посмеиваясь.

Как вдруг раздался голос Норидж:

– Боюсь, вас ввели в заблуждение, сэр. Обглодыш жив и здоров. Я видела его только сегодня утром.

Абрахам так и подскочил.