Чтение онлайн

Депрессия принесла тяжелые времена для американской промышленности и одновременно настолько сократила доходы федерального бюджета, что профицит времен Джексона сменился глубоким дефицитом, и вновь появился государственный долг. В результате, как стремление защитить отечественную промышленность, так и потребность правительства в доходах указывали на то, что Компромиссный тариф 1833 года должен быть прекращен (или переосмыслен) по истечении девятилетнего срока его действия. Дважды Тайлер накладывал вето на законопроекты вигов об увеличении пошлин; в конце концов, однако, убежденный необходимостью получения доходов, если не защитными свойствами, он подписал Тариф 1842 года.

Но когда Тариф 1842 года превысил 20-процентный потолок пошлин, распределение земельных доходов между штатами автоматически прекратилось. Виги пытались уговорить Тайлера отступить и изменить закон, но он был непреклонен. Южные виги полагались на распределение, чтобы получить деньги на внутренние улучшения и подсластить горькую пилюлю повышения тарифных пошлин для своих избирателей, выращивающих хлопок; губернатор Нью-Йорка Сьюард надеялся, что распределение позволит ему помочь движению против аренды. Южные виги также были особенно разочарованы неудачей в создании национального банка; северяне имели собственные сильные банки штатов и регионов и не так остро нуждались в третьем банке. Тайлер надеялся, что недовольные южане и жители Нью-Йорка возложат вину за свои проблемы на Клея и сплотятся под его знаменем.

Но президент недооценил сплоченность партии вигов и их преданность своей программе. В знак протеста против его банковских вето в сентябре 1841 года весь кабинет подал в отставку, кроме государственного секретаря Дэниела Уэбстера, который был вовлечен в серьёзные переговоры с Великобританией о границе штата Мэн. В том же месяце фракция вигов в Конгрессе предприняла экстраординарную акцию, не имеющую аналогов в американской истории: Они исключили действующего президента из его политической партии. Но Тайлер не отказался от претензий на лидерство в партии вигов. Уэбстер считал себя премьер-министром Гаррисона и надеялся стать его наследником; когда старик умер, Уэбстер не захотел отказываться от этого стремления. Тайлер воспользовался тщеславием жителя Новой Англии, чтобы продлить связи со своей ветвью партии. Но к лету 1842 года попытка Тайлера переломить ситуацию в партии вигов явно провалилась. Тогда президент перешел к новой стратегии: Он создаст собственную партию. С этой целью он предпринял массовую чистку назначенцев вигов с федеральных постов, заменив их людьми, отстаивающими права штатов, большинство из которых были демократами.

Промежуточные выборы 1842–43 годов стали для вигов страшной карой. Их большинство в Сенате было сокращено, а большинство в Палате представителей потеряно вовсе; число представителей вигов резко сократилось со 133 до 79. Депрессия продолжалась, партия не выполнила своих обещаний, и, несмотря на своё отречение, Тайлер настолько замутил воду, что многие избиратели рассматривали вигов как партию, раздираемую внутренними противоречиями и неспособную к управлению. Избиратели, впервые принявшие участие в выборах, которых виги привлекли в 1840 году, теперь чувствовали разочарование и массово не приходили на избирательные участки. Кроме того, лишив вигов покровительства, Тайлер лишил местных лидеров партии привычных стимулов и возможностей мобилизовать сторонников. Перераспределение голосов после переписи 1840 года усугубило эти последствия и стоило вигам многих мест в штатах, где демократические законодательные органы перекроили избирательные округа. [1423]

Тайлер продолжал тешить себя иллюзиями, что сможет создать третью партию с помощью патронажа, хотя на практике ему требовалась поддержка демократов в конгрессе. Последние довольствовались принципом laissez-faire и ждали, пока страна сама выберется из депрессии. В то же время демократы не проявили никакого интереса к плану Тайлера «Казначейство», который он запоздало попытался разработать вместо независимого казначейства Ван Бюрена и национального банка вигов, несмотря на то, что он был разработан в качестве замены. Демократы не проявили интереса к «Плану казначейства» Тайлера, его запоздалой попытке создать замену Независимому казначейству Ван Бюрена и национальному банку вигов, несмотря на все достоинства этого плана. [1424] Весной 1843 года Вебстер, когда договор с Великобританией был благополучно заключен, а его мечта использовать Госдепартамент в качестве трамплина в Белый дом окончательно развеялась, вышел из состава кабинета и вернулся в партию вигов. Вопреки совету Чёрного Дэна, Тайлер начал добиваться аннексии Техаса.

В кампании за Гаррисона в Иллинойсе в течение 1839–40 гг. участвовал тридцатиоднолетний законодатель штата от племени вигов Авраам Линкольн. Будучи ярым поклонником Клея, Линкольн поддержал Гаррисона ещё до партийного съезда. Во время предвыборной кампании Линкольн выступал перед многочисленными аудиториями в самых разных обстоятельствах: в собрании штата в своём лучшем костюме за шестьдесят долларов, на улице в джинсах или в поездках по штату, дебатируя против молодого демократа по имени Стивен Дуглас, как эти два человека сделают ещё раз в их более знаменитом противостоянии восемнадцать лет спустя. Линкольн осудил Независимое казначейство Ван Бюрена и потребовал создать вместо него третий национальный банк. Партизанская пресса сообщала, что он также рассказывал анекдоты, подшучивал над местными демократами и вступал в перепалку с хулиганами. Демократические газеты списали его в разряд «странствующих миссионеров» Гаррисона; газеты вигов сочли его эффективным. [1425]

В 1840 году Иллинойс, все ещё остававшийся приграничным сельскохозяйственным штатом, в котором было много переселенцев с Юга, несмотря на усилия Линкольна, выбрал Ван Бюрена. Однако в родном городе Линкольна Спрингфилде избиратели, занятые в торговле, промышленности и профессиональной деятельности, отдали большинство голосов вигам. [1426] Политическая партия Линкольна отражала его выбор профессии и образ жизни, а также, в более широком смысле, его личные ценности. Сын фермера, Линкольн, как и многие другие молодые американцы, покинул дом и пустился в самостоятельное плавание. Сначала он попытал счастья в крошечной деревушке Нью-Салем, работая клерком в магазине. Но Нью-Салем так и не смог подключиться к транспорту, который мог бы поддержать его торговлю; Линкольн переехал в Спрингфилд и помог ему стать столицей штата. В итоге Нью-Салем стал одним из бесчисленных городов-призраков Запада.

Линкольн принял близко к сердцу опыт Нового Салема; он рано стал и долго оставался горячим сторонником внутренних улучшений. Революция в области транспорта и коммуникаций захватила его воображение. Однажды, чтобы продемонстрировать возможности реки Сангамон как торговой артерии, он сам взял на себя управление пароходом и провел его по течению от Бирдстауна до Портленд-Лэндинга. Позже он даже попытался изобрести устройство, позволяющее пароходам всплывать, когда они застревают на мели; хотя он действительно получил патент на эту идею, он так и не выпустил её на рынок. (Линкольн представлял себе плавучие воздушные камеры, которые сворачиваются, когда не нужны, и надуваются, чтобы поднять судно и уменьшить его осадку.). [1427] Но в основном Линкольн работал через политический процесс, чтобы обеспечить субсидии для каналов и железных дорог. Помня о том, что канал Эри сделал для штата Нью-Йорк, он признался своему лучшему другу, что мечтает стать «ДеВиттом Клинтоном в Иллинойсе». [1428]

Как хороший виг, Линкольн предпочел бы, чтобы федеральные деньги были потрачены на внутренние улучшения, но когда этого не произошло, он горячо поддержал финансирование со стороны штата: «Иллинойская система», — так назывался его план, — небольшая американская система. Во время законодательной сессии 1836–37 годов Линкольн, будучи уже лидером меньшинства от вигов, сотрудничал с демократическим большинством в законодательном собрании во главе со Стивеном Дугласом, чтобы добиться этой цели, показывая, что демократы тоже были рады дать фермерам возможность продавать свой урожай. Однако когда паника 1837 года разрушила экономику Иллинойса, Линкольн продемонстрировал гораздо большее нежелание, чем демократы, отказываться от Иллинойской системы. [1429] Он ещё больше отличался от демократов, настаивая на том, что Западу нужен кредит и что третий национальный банк является самым безопасным и практичным источником такого кредита. В отсутствие национального банка Линкольн защищал банк штата Иллинойс от демократов. В одном известном инциденте, пытаясь защитить государственный банк, Линкольн и некоторые другие законодатели-виги выпрыгнули из окна здания штата в тщетной попытке не допустить кворума.

В первую очередь Линкольн расходился с демократами в широком политическом мировоззрении. Демократы мыслили прежде всего категориями местных белых общин; их национализм заключался в желании расширить на весь континент территорию, на которой эти общины могли бы процветать. Линкольн и виги мыслили категориями интегрированной нации, в которой различные профессии, классы и регионы гармонично сочетаются в экономическом взаимодополнении. Защитный тариф — тема, которой Линкольн уделял много внимания и изучения, — как ему казалось, гарантировал внутренние рынки для сельского хозяйства и промышленности, экономя при этом на транспортных расходах. Линкольн считал, что в рамках экономически развитой и интегрированной нации индивидуальная автономия может процветать как никогда раньше. По словам его биографа Дэвида Дональда, партия вигов олицетворяла для Линкольна «обещание американской жизни», возможность для людей сделать что-то своё. Для таких вигов, как Линкольн, это означало нечто большее, чем материальное благополучие или социальная мобильность. Это означало совершенно новый вид жизни вдали от фермы, возможность «избежать ограничений, налагаемых местностью и общиной», как выразился историк Аллен Гельцо, «переделать себя на основе новой экономической идентичности в большом мире торговли, основанной на заслугах, самосовершенствовании и самоконтроле». [1430] Для Линкольна его членство в партии вигов символизировало новую жизнь, которую он создал для себя. Он оставался активным и верным вигом до тех пор, пока в середине 1850-х годов большинство северных вигов не перешли в недавно организованную Республиканскую партию. Эта новая партия стала для Линкольна продолжением тех же устремлений, что и у вигов, — к модернизации американского общества и созданию новых возможностей для самореализации личности. [1431]

Важной частью жизни Линкольна как вига стал его брак с Мэри Тодд. Дочь видного виговского семейства в Лексингтоне, она всю жизнь была лично знакома с Генри Клеем. Мэри не скрывала своих политических взглядов. Она и её муж разделяли твёрдую лояльность к партии вигов, хотя в середине 1850-х годов они ненадолго разошлись во мнениях относительно того, что это означает: Она поддержала Филлмора на пост президента в 1856 году, когда Авраам поддержал Фремонта. Мэри была набожной христианкой (епископальной до 1850 года, затем пресвитерианкой), в то время как Авраам так и не стал прихожанином церкви — не такая уж и редкость, ведь в церквях состояло гораздо больше жен, чем мужей. Тем не менее, Авраам впитал библейскую культуру и кальвинистское чувство фатализма от своего баптистского воспитания. Когда началась Гражданская война, его духовность глубоко укрепилась. [1432] А пока он участвовал в тех же искупительных реформах, что и Евангелический объединенный фронт. Одной из них было движение за воздержание.