Чтение онлайн

— Разве цвет определяет наши поступки? — удивился Лучано. — Мое имя также означает свет. Разве это добавляет мне святости?

Юпитер вздохнул:

— Слишком много совпадений. Но как бы мне хотелось верить в случайности, разум твердит иное. Наш мир пронизан нитями наших поступков и последствий, к которым они приводят. Прямые линии без искажений. Я собственным глазами видел сатану, спавшего с неба, как молнию![5]

На последнем слове в руках Юпитера вспыхнул огненный меч. Ослепляющий, полыхающий пламенем. Подняв его над головой, монах уже собирался обрушить его на лжесвященника, когда тот выставил перед собой библию, словно щит, и закричал во все горло:

— Ломай печать!

Дернувшись, Кане почувствовал, как восковой кругляш выскальзывает из его рук и падает на землю. Дозорные кинулись к карете. Но обнажив мечи, они выстроились за широкой спиной монаха, не зная как подступиться к противнику. Один из них кинулся наперерез Псу — и тут же напоролся на широкое лезвие кинжала. Прикрыв ладонями мундир, который мгновенно окрасился алым, дозорный абсолютно случайно наступил каблуком сапог на красную печать. Раздался треск и символ веры — кинжал и оливковая ветвь возле креста, запечатленные на восковой поверхности, дал трещину.

Юпитер резко обернулся, бросил быстрый взгляд на землю. Его белое, почти восковое лицо сделалось багровым.

— Нет! — выкрикнул монах.

Его рука вытянулась в струну, с кончиков пальцев сорвался зеленоватый луч света, который пронзил земную поверхность. Но даже магия древних не была способна изменить произошедшее. Печать разломилась напополам.

Ветер заиграл в кронах деревьев, небо окутали массивные иссиня-черные тучи. Взгляд офицера устремился в небеса, и, кажется, только сейчас он понял, какую роковую ошибку совершил. Прижимая шапки к голове, дозорные испуганно крутили головой. Еще секунда — и мощный порыв ветра сбил их с ног.

Закинув голову назад, фонарщик вздохнул полной грудью, ощущая, как на его лице падают первые капли дождя. Кане почувствовал, как нечто враждебное ужалило его кисть, затем шею. Он резко отпрыгнул в сторону, под деревянный навес. С каждой новой каплей земля и то место, куда она попадала, откликались странным шипением, а вверх поднималась странная струйка дыма.

Взмахнув рукой, монах наколдовал некий щит, который навис над ним непроницаемым зонтом. А вот у офицера такой защиты не было. Схватившись за лицо, он попытался избавиться от жалящих укусов, что прожигали его кожу, оставляя кровавые раны.

— Прошу не надо! Остановите это! — завопил один из дозорных.

Дождь усиливался, смертельными иглами пронзая тела людей.

— Исчадие ада! — прорычал Юпитер.

Фонарщик лишь улыбнулся и развел руками. На его лице застыла маска безумия. От недавнего сдержанного и учтивого священника не осталось и следа. Клацнув зубами тот, кто называл себя Лучано, выгнулся вперед, словно готовился прыгнуть на монаха, облаченного в белые одежды.

Огненный меч вновь взмыл вверх, но противник уже не был безоружным. В его руках появились длинные иглы, которые, казалось, росли прямо из человеческой плоти. Взмахнув рукой, фонарщик заметил, как огненный меч монаха раскололся — но брешь мгновенно исчезла.

— Ты зря встал на моем пути, — произнес Лучано.

— Ты зря сделал неправильный выбор, Люцифер! — прорычал в ответ монах.

Их мечи пересеклись, когда с небес пошел огненный дождь. Мир вокруг вспыхнул, словно стог сена. Пламя пожирало все вокруг не оставляя простым смертным ни единого шанса на спасение.

Забившись в угол Кане стоял на коленях и молился. Но взывал о помощи не к новым, а старым богам, прекрасно осознавая, чья власть ныне и во веки веков установилась на грешной земле.

[1] В данном случае старое значение слова мулат.

[2] Римское обращение — раб.

[3] Одно из мест 11 знаменитых мест в современной Италии, где обитают призраки.

[4] Греческое — Зареносец или Фосфор.

[5] ЛК. 10:18

Глава 18. Игра

Мертвец остановился. Из его рта вырвался глубокий хрип, в уголке рта возникла кровавая струйка густой темной крови.

— Не могу, — прошипел он.

— Что ты сказал? — нахмурился Морганте.

Мертвец закашлял и повторил:

— Не могу.

— Рубеж, — понимающе произнес карлик.

— За этой чертой заканчивается мир живых.

— И начинается мир мертвых? — догадался я.

— Там нет начала. Только тьма, — ответил мертвец.

Карлик приблизился к стражу и пристально вгляделся в непроницаемую пустоту. Затем он вытянул руку — пальцы медленно погрузились в чернильную поверхность, словно в глубину. Прислушался к своим ощущениям и извлек руку из пустоты. Внимательно изучил ладонь и её тыльную сторону.

— Святые угодники! Немыслимо, — прошептал Морганте.

Я нахмурился:

— Может быть, объяснишь?

— В учениях святого Франциска Ассизского упоминается некая субстанция, которая является частью подземного мира. По его мнению, когда падшие ангелы, решат выбраться на поверхность, мир начнет пожирать тьма, которая подобна воде, заполонит собой всю поверхность, обратив сушу в адские болота. И не будет спасения любому, кто изопьет из того источника. Жизнь тогда станет смертью, а мертвые прозреют заполнив собой мрак.

— Довольно зловеще, — ответил я и покосился на мертвеца.

Страж безучастно стоял перед смоляной поверхностью и слегка покачивался.

В руках карлика возник небольшой огарок черной свечи. Немного помедлив, он ударил кресалом. Синее пламя осторожно выросло, прогнав темноту. Странные существа, что прятались в разломах и щелях зашипели, поспешив убраться подальше от опасного света. Но карлика они не интересовали. Он взял свечу в руку и поднес её к непроницаемому занавесу. Пламя заволновалось, извиваясь змеей. Внезапный сквозняк уменьшил его, едва не задув свечу. Прикрыв огонь рукой, Морганте погрузил черную свечу в глубину. Цвет пламени изменился — стал бледным, истощенным словно вуаль, и я заметил огромные дыры. Но удивительным было не только эта метаморфоза: рука монаха тоже изменилась став похожей на копыто.

Резко одернув руку, карлик посмотрел на потухшую свечу. От огарка остался крохотный кусок без фитиля.

— Самые худшие опасения подтвердились, нам не пройти дальше, — уверенно заявил Морганте. — Остается только молиться, чтобы мрак отступил, дав нам возможность выбраться из подвалов Вольтерры на поверхность.

— А что ты там говорил святой Франциска насчет мертвецов? — спросил я, приблизившись к стражнику.

— Прозреют, — растерянно повторил карлик.

Вопрос был риторическим. Так что, не дожидаясь ответа, я толкнул мертвеца в спину. Подавшись вперед, без всякого сопротивления, он оказался на глубине мрака. Карлик хотел выругаться, но я прислонил указательный палец к губам, заставив его воздержаться от сквернословия.