Чтение онлайн

Еще один крайний срок. Супер.

Письмо из Мидтаунского колледжа лежало среди пачки счетов в моем почтовом ящике, когда я вернулся к себе домой позже в тот же день. Я разорвал конверт зубами и встряхнул сложенное письмо. Это было официальное уведомление от правления о слушании в понедельник в одиннадцать утра.

Что ж, это хорошо для Снодграсса.

Я сунул его в карман куртки, слишком измученный и израненный, чтобы обращать на это внимание, и поднялся на четвертый этаж к себе в квартиру.

После того, как люди Баши бросили меня на том же углу улицы, откуда похитили, я попытался напасть на след колдуна. Игра в кости. Охотничье заклинание было израсходовано, и мне не хватило сосредоточенности, чтобы вернуться в опустевшую квартиру колдуна и создать новую. Вместо этого я бродил по парку Рузвельта и Бауэри, косясь по сторонам и бормоча вопросы тем немногим людям, которые позволили мне подойти. Никто не видел оборванного человека, тащившего чемодан.

Я потерял его из виду.

Я закрыл и запер дверь своей квартиры, затем прислонился к ней, чтобы сориентироваться. В моем все еще не оправившемся от сотрясения состоянии дела об убийстве в шрикере и соборе начали расплываться в голове, и следующие двадцать четыре часа должны были стать решающими для обоих. Мне нужно было сосредоточиться.…

Я пришел в себя в сидячем положении. На чердаке было темно. Между моих раскинутых ног на меня смотрела пара светящихся зеленых глаз.

— Я думала, ты умер — сказала Табита. Хотя она говорила с безразличием, я уловил скрытую тревогу. Беспокоилась ли она о моем благополучии или о своем собственном, я не мог сказать.

— Как долго я был в отключке? Я попытался разглядеть стрелки на циферблате своих часов.

— Несколько часов

— Часов?

Я осторожно поднялся на ноги, чувствуя, как от лба до затылка пульсирует боль. Когда в комнате стало спокойнее, я щелкнул выключателем, включив прожекторы. Мой покрасневший мизинец выглядел так, словно к его основанию привязали нитку и оставили на несколько дней. Я повесил пальто на вешалку, собрал рассыпавшуюся почту и побрел на кухню. Табита последовала за мной по пятам.

— Ты в порядке, дорогой?

Я не мог вспомнить, когда Табита в последний раз справлялась о моем здоровье. Должно быть, я выглядел ужасно.

— Нет ничего, что не могло бы исправить небольшое волшебство — Я налил себе стакан воды и выпил залпом. Я ничего не пил с того утра. Или ел понял я — Но сначала позволь мне приготовить что-нибудь на ужин.

Табита издала раздраженный возглас, запрыгивая на кухонную стойку.

— Ты, скорее всего, обожжешь руку сковородой. Просто достань все из холодильника и займись собой. Я займусь ужином.

Я моргнул.

— Ты собираешься готовить?

Дело было не столько в том, что у Табиты не было цепких лапок, сколько в том, что она предлагала сделать, ну, что угодно. её прищуренный взгляд велел мне отступить. Пожав плечами, я вытащил пару полосок "Нью-Йорка", тертый лук и немного гарнира. Я начал приправлять противень, но Табита шлепнула меня по руке и прогнала вон.

Я бы все отдала, чтобы остаться и посмотреть, но моя кошка была права. Мне нужно было прийти в себя. Я начал с мизинца в ванной. Приложив к нижней стороне сложенную пополам доску "Эмори", я выпрямил палец, затем закрепил его на шине ярдом спортивного скотча.

Следующим шагом было восстановить мою призму. Когда из кухни донеслось шипение, я прислонился к раковине и повторил мантру для центрирования. Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем призма вынырнула из розового тумана и стала чем-то твердым. Должно быть, сон помог.

Восстановив призму, я прикоснулся тростью к затылку и мизинцу, произнося исцеляющие заклинания. Энергия потекла в них, укрощая пульсирующую боль, соединяя кости и ткани воедино. На это потребовалось время, но я уже чувствовал себя лучше, яснее.

Хорошо, потому что у меня была работа.

После ужина, который, надо отдать Табите должное, был просто великолепным, я поднялся по лестнице в свою библиотеку и лабораторию.

Модель города в углу была тусклой, что меня встревожило. Я уже решил, что тот, кто снабдил колдунов заклинанием крикуна, задумал что-то серьезное. Что именно, я не знал. Но чтобы он или она остановились сейчас?

Нет, мне это совсем не понравилось.

В лучшем случае, Орден решил бы проблему. Но, помимо дисциплинирования своих людей, Орден почти никогда не действовал с такой скоростью. Даже если бы они это сделали, они не обязательно сказали бы мне. Что оставило меня на крючке у Баши. Как бы я ни оценивал ситуацию, мне все равно придется разыскать колдуна из Ист-Виллидж и выяснить, кто создал это заклинание.

Однако сейчас дело о соборе было более насущным. Конечно, у меня была работа в колледже, и мне нужно было передать обещанную информацию детективу Веге к завтрашнему дню. Но еще был отец Вик. Чем больше я думал о том, что Вега сказала мне возле собора, тем больше убеждался, что петля следствия затягивается на его шее. Если бы я не представил более убедительного подозреваемого, отца Вика вздернули бы за то, чего он не совершал. А учитывая характер преступления, о смертной казни не могло быть и речи.

Моя лучшая зацепка, ну в общем, моя единственная зацепка, это культ друидов в Центральном парке, которые могут называть себя Черной Землёй, а могут и не называть, и могут иметь, а могут и не иметь никакого отношения к убийству отца Ричарда.

Верная улика, верно?

Я поставил на стол переносную плиту и поставил на каждую из двух конфорок по чугунной кастрюле. Я разделил между ними бутылку зеленого абсента и установил конфорки на среднюю мощность. Учитывая, какие ужасы таились в Парке, и то, что группа друидов была неизвестной величиной, моей целью было войти и выйти незамеченным и не дать никому или чему — либо, кто пытался бы меня убить, сделать это.

Это означало зелья.

У меня не было времени приготовить более сложные блюда, которые я планировал, но у меня была пара быстрых и готовых рецептов, к которым я мог бы прибегнуть. В левую кастрюлю я насыпал коричневые комочки кроличьей шерсти, полную ложку пищевой соды и примерно половину ложки чешуи хамелеона. Деревянной ложкой, на которой были выгравированы символы заклинания, я перемешал ингредиенты для зелья невидимости.

— Фуртива — произнес я нараспев, направляя энергию через ложку.