Чтение онлайн

— Если ты не явишься в течение часа — тихо сказал он, возвращая мне удостоверение личности без наличных — я сам тебя арестую и вытащу отсюда.

Я серьезно кивнул. Он мог с такой же легкостью прикарманить деньги и отказать мне во въезде во второй раз, даже застрелить меня под предлогом того, что я спешил пройти контрольно-пропускной пункт. Теперь я рисковал быть застреленным только за то, что не вернусь — я взглянул на часы — в десять минут двенадцатого.

— В этом нет необходимости — заверил я его.

Но я был уверен, что мне, черт возьми, придется поторопиться.

Несмотря на то, что я сказал охраннику, у меня не было назначено встречи с отцом Виком. Подойдя к крутым бронзовым дверям собора, я с удивлением обнаружил, что они закрыты. Табличка извещала, что воскресная месса проводиться не будет. Будущие богослужения были приостановлены — до дальнейшего уведомления. Возможно, из-за того, что формулировка отражала мой приказ о прекращении деятельности Ордена, я опасался худшего, а именно ареста отца Вика.

Я нажал кнопку рядом с правой дверью. Из глубины собора донеслось металлическое жужжание. Прошла минута. Я уже собирался нажать снова, когда услышал лязг засовов. Еще через мгновение открылась правая дверь, и в лучах света показалось прищуренное лицо садовника.

— Сайрус — выдохнул я — Это Эверсон. Я встретил вас вчера утром? Мне нужно поговорить с отцом Виктором. Он на месте?

Я говорил с настойчивостью человека, работающего по расписанию, и не был уверен, что Сайрус все понял. Под зачесанными прядями седых волос складки на парализованном лице Сайруса то вздрагивали, то опускались, пока он изучал мои губы.

— Он нездоров — прохрипел он через мгновение.

— Но он здесь?

— В постели — подтвердил старик, заставив меня выдохнуть с облегчением.

— Пожалуйста, это займет всего минуту, и это чрезвычайно важно.

Когда Сайрус отступил в сторону и махнул мне рукой, приглашая войти, я понадеялся, что этого жеста будет достаточно, чтобы переступить порог. Так оно и было, но, возможно, это не имело значения. Сила, которая пронзила меня, была меньше половины той, что я ощущал в четверг, и оставила большую часть моих магических способностей нетронутыми.

Сайрус закрыл за мной дверь и запер её на ключ.

— Я знаю дорогу — сказал я ему, не желая полагаться на его слабую подсказку.

Я повторил маршрут, по которому мы с отцом Виком шли предыдущим утром, пока не пересек внутренний двор и не остановился перед домом викария. Дверь была приоткрыта, и я мог разглядеть силуэт высокой фигуры отца Вика под белым покрывалом на его кровати.

Я постучал.

— Отец?

Кровать скрипнула, когда он поднял голову.

— Это Эверсон? Входите, входите.

Я вошел и закрыл за собой дверь, оставив её приоткрытой. В комнате стоял густой запах несвежей марли. К тому времени, когда я повернулся к отцу Вику, мои глаза привыкли к полумраку, и я остановился, чтобы рассмотреть его получше. Как и говорил Сайрус, хотя и слегка перефразируя его, выглядел он дерьмово. Его бледно-рыжие волосы были редкими и растрепанными. То, что я принял за залысины в его бороде, на самом деле было белыми пятнами, которые, вероятно, были менее заметны, когда он расчесывал бороду. Он моргал заплывшими веками, но его взгляд излучал ту же отеческую заботу.

— Пожалуйста, присаживайтесь — сказал он.

Я пододвинул стул к кровати.

— Извините, что беспокою вас. Я хотел узнать, как у вас дела.

— Вы читали статью?

Я кивнул.

Когда его голова откинулась на подушку, он выдохнул.

— Я должен был рассказать об этом прихожанам сегодня на утренней мессе. Я провел большую часть ночи, готовясь к службе и молясь.

Священные книги стопками лежали на его столе, обращенном к окну. Рядом с книгами висел его белый платок.

— Я увидел вывеску у входа — сказал я.

— Прихожане в панике. Я... я не знаю, что делать.

Пока он говорил, я заметил, что в его правом слуховом проходе застряло что-то похожее на комок папиросной бумаги. Из носа у него тоже текла кровь, а к кончикам усов прилипли кусочки красной корки. Я вспомнил, что он говорил о том, как направлять потусторонние силы, и могла только представить, в каком напряжении он находился. Вера в соборе была похожа на мою ментальную призму, преобразователь энергии лей. Прямо сейчас отцу Вику приходилось восполнять недостаток веры, и это убивало его.

— Сегодня приезжает епископ Нью-Йоркский — сказал он, но беспокойство в его глазах смутило меня.

— Это хорошо, не так ли?

— Что ж, очевидно, что цель визита, наметить дальнейший путь, хотя я думаю, что это своеобразный способ намекнуть, что Церковь хочет провести собственное расследование.

Таким образом, помимо полиции Нью-Йорка, он был под подозрением у своих собственных церковных властей. Мне было знакомо это неприятное чувство. Я сжал его руку в знак поддержки, от чего, казалось, у него потеплело на лице.

— А у тебя как дела, Эверсон?

— Обеспокоен.

Он слегка приподнял брови. Хотя защитная энергия собора ослабла, я почувствовал, что она рассеивает помехи через контрольное заклинание, которое наложил на меня Чикори. Воспользовавшись этим прикрытием, я продолжил.

— В городе есть работа, которой я занимаюсь, о которой мало кто знает, но я думаю, вы бы поняли — Я наблюдал, как он ободряюще кивает — Катастрофа потрясла землю под ногами многих людей. Многие ударились в порок, но другие потянулись к магии. Вы помогаете первой группе, святой отец. Я пытаюсь помочь второй — Что-то в его глазах подсказало мне, что он знал или, по крайней мере, подозревал, что так оно и было — В последнее время чрезвычайные ситуации, к которым меня призывали, были особенно опасны из-за демонов. Низшие существа, конечно, но я думаю, что нечто большее прокладывает себе путь по трубе.

Взгляд отца Вика переместился на потолок.

— Я тоже это почувствовал — сказал он через мгновение, почти шепотом — Как будто какая-то сила затмевает солнце, погружая все в мрачную тень — Он покачал головой — Я пытался обсудить это с братом Ричардом, но он был поглощен использованием магии в городе, по большей части, доброкачественной, конечно. Боюсь, что мое беспокойство не было услышано.

Я подумал о своих собственных обращениях к Ордену.

— Что мы можем сделать, Эверсон? — спросил он, и его голос неожиданно обрел силу.