Чтение онлайн

Я прочитал имя и даты смерти: Бартоломью Хайэм, 1772-1824. Больше никакой информации. Только когда я достал свой блокнот, я вспомнил, что в его спиральном переплете не было моего маленького карандаша. Я попытался запихнуть информацию в свою память, надеясь, что она сохранится.

— Где пожар? — спросил охранник, когда я поспешил к контрольно-пропускному пункту.

Я перевел взгляд с него на его напарника. Того, кто пропустил меня час назад, тоже не было.

— Где тот парень? — Спросил я, затаив дыхание — Тот, который был здесь раньше? Последнее, что мне было нужно, это чтобы кто-то еще охотился за мной за нарушение какого-то соглашения.

— Тебе-то какое дело?

— Я, э-э, я знал его — запинаясь, ответил я.

— Ну, больше нет — сказал охранник.

Второй охранник открыл рот, чтобы присоединиться, очевидно, на контрольно-пропускном пункте было неспокойно, но затем замолчал, как будто кто-то заговорил у него в наушнике. Он кивнул первому охраннику, который, не говоря ни слова, шагнул вперед и ткнул меня стволом винтовки в живот. Я застонал и упал на колено, от удара меня затошнило, и я задохнулся. Со своего нового места я заметил пятно красноватого масла на асфальте под моим лицом.

Подождите... кровь? Из-за моей взятки парня убили?

— Если ты не хочешь присоединиться к своему другу — сказал охранник, борясь с моей рукой — тебе придется отказаться от этого.

Я понял, что он пытается стянуть дедушкино кольцо с моего пальца.

Арно, подумал я. По его рассуждениям, я вторгся на его территорию, следовательно, у него были права на мое кольцо. Я сжал руку в кулак, пытаясь вырваться из цепких пальцев охранника. Я рисковал своей жизнью, да, но кольцо, казалось, притягивало меня, оно должно было сыграть какую-то роль в будущем, и оно не годилось для того, чтобы оказаться во владении вампира. Моя рука сжалась сильнее, охваченная первейшей из всех судорог. Если моя собственная жизнь и сыграла какую-то роль, то, по-видимому, только в качестве примечания.

— Крутой парень, да? — сказал охранник, пихнув меня локтем в ухо, чтобы придать сил.

Я направил на него свою трость, гадая, какое наказание может быть за применение магии в целях самообороны, когда его напарник появился в поле моего зрения.

— Отойди — сказал он, поднимая винтовку.

Прежде чем я успел призвать свой световой щит, прозвучали два взрыва. В последовавшем звоне я узнал кассовый аппарат. Я открыл глаза и дважды моргнул. Выстрелы были произведены не из штурмовой винтовки.

— Полиция Нью-Йорка — крикнул знакомый голос — Отойдите от него на хрен!

Я поднял голову и увидел, что к нам стремительно приближается детектив Вега. Она опустила девятимиллиметровый пистолет, из которого стреляла, пока он не оказался на уровне головы ближайшего охранника. Он попятился, выставив ладони. Его напарник перевел прицел с меня на Вегу, но выглядел нерешительным перед крошечным торнадо в черном костюме.

— Этот человек разыскивается в рамках расследования — сказала Вега, свободной рукой поднимая меня. Охранник, который пытался вырвать у меня кольцо, начал заикаться. Прежде чем его слова обрели осмысленность, Вега потащила меня к своему седану, который она оставила стоять на холостом ходу у автомобильного контрольно-пропускного пункта.

Я, не теряя времени, сел за руль. Она села рядом со мной на водительское сиденье и вывезла нас из Финансового района.

— Что, во имя всего святого, ты делаешь? — спросила она.

— Я заводил друзей — сказал я — Блин. Теперь они никогда не позвонят.

Я тянул время, чтобы выяснить, как много ей известно о моей утренней экскурсии.

— Ты был в церкви? — она спросила.

Интонация в её голосе подсказала мне, что это был честный вопрос. Я уловил паузу.

— Эм, простите, но разве ты не была свидетелем того, как меня чуть не казнили? — Я резко повернул голову назад — Я пошутил, сказав, что дружу с этими парнями, на случай, если ты это тоже пропустила.

— Однако ты собирался пойти в церковь.

— Можешь это доказать? — Спросил я, приподняв бровь.

Изрыгая поток испанских ругательств, Вега обогнала вереницу машин, включила сирену и проехала на красный свет.

— Тебе повезло, что у меня были дела в центре города — сказала она, когда успокоилась настолько, что смогла перейти на английский — Эти парни могли всадить в тебя две дюжины пуль, и полиция Нью-Йорка ни черта бы не смогла сделать.

— Почему нет?

— Официальная неприкосновенность — проворчала она.

Я понимающе кивнул. Вероятно, это было одним из условий Арно по спасению города. Что также означало, что если бы охранникам пришло в голову застрелить Вегу, они могли бы сделать это, не опасаясь судебного преследования. Боже, я почувствовал себя полным придурком.

— Эй, послушай...

— Оставь это — резко сказала Вега — Следующие слова, которые я хочу услышать от тебя, это то, что ты можешь сказать мне о сообщении. Сегодня крайний срок. На случай, если ты забыл — добавила она с иронией.

— Ну что ж...

Она снова прервала меня.

— Не здесь. В моем кабинете.

Мы выехали из-под съезда с Бруклинского моста и оказались у Первого полицейского управления. У меня возникло неприятное чувство дежавю. В последний раз, когда Вега подвозила меня сюда, это было для оформления.

Она свернула в охраняемый подземный гараж. Мы молча поднялись на лифте, останавливаясь через каждые два этажа, чтобы сотрудники в штатском и полицейской форме могли войти и выйти. Я поймал на себе несколько косых взглядов. Все дело было в моем росте шесть футов, темно-каштановых волосах и трости. Я почти физически ощущал, что мое лицо соответствует полицейскому фотороботу, и у меня было ощущение, что детектив Вега, единственная причина, по которой меня не прижали к стене и не надели наручники.

Я придвинулся к ней поближе.

На восьмом этаже я вышел вслед за ней из лифта и прошел по коридору в оживленное рабочее помещение, где загроможденные столы и множество пластиковых кофейных чашек свидетельствовали об УБИЙСТВЕ. Конечно, я бывал здесь раньше, так что я жульничал. Вега провела меня в кабинет без окон, на этот раз, к счастью, не в комнату для допросов, обогнула стол, заваленный папками и устаревшим компьютером, и тяжело опустилась на него. Я пододвинул к себе один из складных металлических стульев.

— Говори — сказала она, когда я опустился на него.

Я уже решил быть настолько правдивым, насколько смогу. Я многим был обязан ей.

— Хорошо — Я переплел пальцы, оставив мизинец в шине, и согнул их так, что они хрустнули — Надпись на спине ректора переводится как "Черная земля".

— Что это значит? — спросила она, записывая это в блокнот.

— Я не знаю.

Она уставилась на меня так, словно хотела сказать что-то еще. Я пожал плечами.

— Я дала тебе на это три дня? — Она швырнула ручку в блокнот.